Там, где погибают корабли

20 декабря 2013, 09:09Духовное
Фото:

Вышла в свет новая книга сахалинского историка Игоря Самарина.

Многоликая стихия

Тысячи ликов у ставшего таким привычным для нас моря. В солнечную погоду, умиротворенное, оно плещется у ног ласковыми «барашками». Но морская стихия бывает еще жестокой и неистовой. В шторм, сметая все на своем пути, она безжалостно увлекает на дно корабли и экипажи.

В опасных сахалинских и курильских водах нашли свое последнее пристанище сотни судов. В память о тех, чьи жизни преждевременно забрала стихия, известный сахалинский историк и краевед Игорь Самарин написал книгу «Остров погибших кораблей». Это сборник документальных очерков о кораблекрушениях, которые произошли в морях, омывающих острова. Книга вышла по программе издания социально значимой краеведческой литературы.

По признанию историка, выбранная им тема очень тяжелая. В разные годы ее добросовестно и не очень касались разные исследователи. Игорь Анатольевич постарался сделать это более полно и всеохватно.

«Остров погибших кораблей» – самый долгоиграющий проект в длинной и плодотворной творческой биографии автора. Впервые он задумался над этим вопросом еще в студенческие годы.

– Постоянно бывая в экспедициях на Крильоне, я проезжал мимо постепенно разрушающейся, ржавой громадины корпуса какого-то корабля. Тогда я, юноша, увлеченный историей, спросил у сахалинского историка Валерия Александровича Голубева, что это. «Какой-то «Либерти», – ответил он. Слово, такое звучное и красивое, подвигло меня познакомиться с историей кораблестроения, – рассказывает историк.

Потом выяснилось, что близ Крильона находится вовсе не «Либерти», а пароход «Луга», выброшенный в 1948 году на камни. Судно американской постройки было получено по ленд-лизу в годы Великой Отечественной войны. Пароход ходил к побережью США за военными грузами.

Работа в краеведческом музее все чаще и чаще заставляла Игоря Анатольевича задумываться об истории сахалинских кораблекрушений. Еще в 1996 году в «Краеведческом бюллетене» вышла серия его публикаций на эту тему.

– Корпус «Луги» разрушается. Волны, соленая вода продолжают делать свое гибельное дело. Я, зная, насколько ценны подлинные экспонаты по морской тематике, когда-то с вожделением смотрел на остатки деревянной рубки и на бронзовые иллюминаторы. Сейчас уже и этого нет. Море стирает следы кораблекрушений, – замечает И. Самарин.

Таинственная история

Судьбы некоторых погибших в островных морях кораблей окутаны ореолом тайн и легенд. Одна из таких историй – гибель поблизости от Александровска-Сахалинского парохода, который называли разными именами – «Михаил», «Святой Михаил», «Михаил-архангел» и еще множеством подобных. Существовали десятки официальных и неофициальных версий. Разные даты, разные имена, разные обстоятельства гибели – все это лишь усилило желание Игоря Анатольевича докопаться до истины.

О «Михаиле» Игорь Анатольевич впервые задумался в одной из экспедиций, никак с кораблекрушениями не связанной. В конце

80-х он вместе с коллегами зашел домой к учителю истории, который всю свою жизнь посвятил изучению прошлого Александровска-Сахалинского и Сахалина, – Юрию Ивановичу Горину.

– Я сидел и, не отрываясь, смотрел на маленькую картину с изображенным на ней кораблем, потерпевшим крушение. Улучив момент, я спросил: «Юрий Иванович, что это такое?». Он на меня взглянул и как само собой разумеющееся ответил: «Это же «Михаил». «А», – сказал я. И эта заноза под названием «Михаил» начала меня донимать. Я вспомнил, что еще в детстве слышал это имя от своего дяди – капитана дальнего плавания Евгения Васильевича Селина, – делится воспоминаниями краевед.

Какие только легенды не ходили об этом корабле! Пароход, преследуемый японцами в 1905 году, не желая сдаться, выбросился на берег Сахалина. Матросы подняли на борту восстание… Но Игорю Анатольевичу удалось узнать правду.

«Михаил» – это первая русская китобойная база. Она была создана графом Кейзерлингом, который назвал пароход в честь своего брата. На промысел, и довольно успешный, судно вышло в 1903 году.

За несколько часов до официального объявления русско-японской войны все российские корабли, которые находились в районе Кореи и Японии, были вероломно захвачены японцами. После их отвели в Страну восходящего солнца, там переоборудовали, переименовали и стали использовать как военный транспорт и для своих нужд. Когда война завершилась и Южный Сахалин был передан Японии, а Северный очищен от японских оккупационных войск, то «Михаил» пришел за японским гарнизоном на север острова и был выброшен на мель сильным штормом. С тех пор он там и оставался.

В архивах Санкт-Петербурга, Владивостока сахалинскому историку удалось получить очень интересные подтверждения того, что история с «Михаилом» произошла именно так. Жемчужиной в коллекции является единственная фотография целого судна, которое стоит, прижавшись к кромке льда, в бухте Гайдамак. Это была база китобойного предприятия Кейзерлинга в Приморье.

Краевед и краелюб

Как говорит Игорь Анатольевич, такую книгу, как «Остров погибших кораблей», дописать до конца невозможно. В его труде упоминается почти шесть сотен кораблей. Пока писалась эта книга, с 1993 по 2013 год, 34 судна погибли в водах Сахалина и 24 – Курильских островов.

– Моря и островная погода постоянно создают форс-мажорные ситуации, с которыми человек и команда, какая бы хорошая она ни была, не в состоянии справиться. С одной стороны, как историку, исследователю, мне бы стоило радоваться, что жизнь подкидывает новые факты. С другой – осознавать это тяжело, потому что эти события связаны с гибелью людей и потерей судов, – замечает краевед.

Все читатели отметили высокий уровень полиграфического исполнения «Острова…». Иллюстрации в книге принадлежат кисти Владимира Овченкова. Этот художник-маринист – один из немногих людей, кто умеет писать маслом под водой. Историка и художника связывает давняя дружба.

И. Самарин – тот, кто открывает новые грани островной истории. Темы для своих исследований он всегда выбирает нетривиальные – маяки, архитектура губернаторства Карафуто, Монерон, кораблекрушения… Как признается мой герой, он настоящий краевед и краелюб. Он считает, что наша островная история необыкновенно благодатна – здесь всегда можно найти темы, которые до этого никто и никогда не разрабатывал.

Игорь Анатольевич – коренной сахалинец в третьем поколении. Его прабабушка и прадедушка поселились на острове в самом начале 20-го столетия.

– Мои предки были «толстовцами» – сторонниками теории, которую проповедовал Лев Николаевич Толстой. Они боролись против церкви, которая, по их мнению, думает не о религии, не о душе, а о том, как обобрать народ. Мои предки участвовали в сожжении церкви в одной из деревень Полтавской губернии. За это их сослали на Сахалин на поселение, – рассказывает историю своей семьи И. Самарин.

Бабушка историка пережила японскую оккупацию, коллективизацию, раскулачивание, репрессии. Дедушка был репрессирован и расстрелян в Армудане.

По непроторенным тропам

Любимым предметом И. Самарина в школе, его отдушиной всегда была история. Эта любовь и привела его на исторический факультет Южно-Сахалинского пединститута. Там началось самое интересное – экспедиции. Каждый год студенты отправлялись на север Сахалина, доехали даже до полуострова Шмидта. Исколесили весь юг острова.

Каждый уголок родного края для историка дорог по-своему. Его первой любовью стал Крильон. Сейчас его душа рвется на Северные Курилы, где каждый шаг – открытие.

В дальнейших творческих и научных планах Игоря Анатольевича – подготовка книги об истории села Пильво. В переводе с айнского это название означает «большое село». Сегодня, спустя 120 лет после основания, принято решение его закрыть. В центре внимания историка – взлеты и падения жизни села, которое в свое время было даже районным центром.

Также долгое время краевед работает над, по его выражению, «совершенно фантастическим по своей наглости проектом». Это исследование всей японской фортификации на Курильских островах. Историк поставил для себя цель – изучить все японские военные сооружения, которые были созданы на Курилах во времена Второй мировой войны.

– Много кто говорил про курильскую фортификацию, как правило, в каких-то превосходительных нотках, но никто с рулеткой там до меня не работал. Остров Шумшу мною практически уже обработан. В этом году я летал как на крыльях на Итурупе. Я занимался фортификацией, и каждое сооружение было историческим открытием. Я думал: ничего себе, как придумали! Люди вкладывали такой гигантский труд в военную инженерию на далеких островах, – говорит Игорь Анатольевич.

Один из главных жизненных принципов сахалинского историка – выбирать непроторенные тропы. Ведь так интересно быть первооткрывателем!

Игорь Самарин родился в 1960 году в сахалинском городе Чехове (ныне – село). В 1977 году поступил на исторический факультет Южно-Сахалинского государственного педагогического института. После окончания института молодой специалист по распределению отправился на сахалинский полюс холода – в поселок Адо-Тымово Тымовского района. Там он в течение пяти лет работал учителем истории. Позже стал сотрудником, а впоследствии заведующим отделом Сахалинского областного краеведческого музея, в котором проработал 14 лет. В настоящее время занимает должность ведущего советника отдела охраны объектов культурного наследия министерства культуры Сахалинской области. Является автором почти двух десятков книг и более 150 публикаций.

Авторы:Администратор Администратор