Пылающее небо Григория Речкалова
СтатьяС 1 по 10 августа 1940 года были проверены 28 авиаполков Прибалтийского, Северо-Кавказского и Забайкальского военных округов: везде была чрезвычайно низкая дисциплина, неудовлетворительная учебно-боевая подготовка, плохое знание материальной части…
10 мая 1941 года принимается совместное постановление ЦК ВКП(б) и СНК, в котором сказано: «Боевая подготовка частей Военно-воздушных сил Московского военного округа проводится неудовлетворительно. Налет на одного летчика за январь-март составляет в среднем только 12 часов. Ночным и высотным полетом личный состав не обучен. Сорвано обучение летчиков стрельбе, воздушному бою, бомбометанию».
Разумеется, уровень боевой подготовки зависит от военачальников, однако и красноармеец, а уж тем более летчик, не был пешкой. Абсолютное большинство – от наркома обороны маршала Тимошенко до рядового – ощущали приближение войны, как животное чувствует приближение землетрясения. Каждое подразделение, маршируя, пело песню из кинофильма «Если завтра война», где припевом звучал призыв:
На земле в небесах и на море
Наш порыв и могуч, и суров.
Если завтра война,
если завтра в поход,
Будь сегодня к походу готов!
Летчик-истребитель, Герой Советского Союза Ф. Архипенко вспоминает, как на рассвете 22 июня на аэродром под Ковелем 60 немецких самолетов нанесли два удара подряд. «Летный состав находился в Ковеле у своих близких, а зенитной артиллерии возле аэродрома не было… Фактически в этой тяжелейшей обстановке никакого руководства не было. Только около 13 часов прилетел заместитель командира смешанной авиадивизии генерал И. Лакеев, а к 14 часам прибыл командир полка».
И все же! Даже в этой жуткой обстановке, когда еще никто не знал о размерах бедствий, свалившихся на страну, когда невозможно было получить информацию – война это или какая-то провокация, когда еще не поступало никаких приказов, нашлись смельчаки, которые вступили в бой. Многие из них были сбиты, кому-то удалось спастись на парашюте, кто-то погиб, срезанный на взлете. 22 июня в районе города Бельцы летчики 55-го истребительского авиационного полка, в котором служили А. Покрышкин и Г. Речкалов, сбили десять вражеских самолетов. Фашистские стервятники столкнулись с невиданным мужеством советских пилотов. В первый день войны, идя на явную гибель, они совершили двадцать таранов!
4 июля летчик 158-го истребительного полка (Северный фронт) старшина Николай Тотмин при отражении вражеского налета крылом самолета Ил-16 срезал плоскость одного из «мессершмиттов». Тот, кувыркаясь, упал и сгорел. От удара Ил-16 потерял управление и вошел в штопор. Тотмин попытался выпрыгнуть, но поток воздуха мешал. Тогда он руками выбросил купол парашюта за борт, и тот вытащил летчика из кабины. До земли оставалось 50 метров!
Главный маршал авиации Александр Новиков так оценил подвиг 19-летнего комсомольца-сибиряка: «Его таран – это наивысшая форма героизма. В жестоком бою с 12 вражескими самолетами Тотмин израсходовал весь боезапас. Можно было попытаться уйти от противника, и никто бы не упрекнул его за это. Но Тотмин рассудил иначе: он должен драться до последнего вздоха – и пошел на лобовой таран! Вражеский пилот попытался увернуться от удара, но не успел, и советский истребитель врезался в неприятельскую машину. Тотмин чудом уцелел и спустился на парашюте. Даже неосведомленному человеку нетрудно представить, что такое лобовой таран. Это верная смерть. Две машины на огромной скорости несутся навстречу друг другу. Счет идет на секунды. Кто сдаст первым? Любой прием воздушного боя требует от летчика отваги, мужества и мастерства. Но таран, тем более лобовой, предъявляет к человеку неизмеримо более высокие требования. Воздушный таран – это не только молниеносный расчет, исключительная храбрость и самообладание, но и готовность к самопожертвованию».
А вот какой случай описывает Г. Речкалов. Наши летчики вылетели на перехват 18 «юнкерсов». «До ближайшей группы врагов оставалась какая-нибудь сотня метров, как из-за серой тучи выскочил одиночный «Миг» и устремился к головному бомбардировщику. Я видел, как все бомбардировщики открыли по нему огонь. Огненные стрелы летели впереди, сзади, скрещивались над самолетом, но летчик неотвратимо приближался к вожаку «юнкерсов». Русский человек смел от природы: когда угрожает опасность, им овладевает упрямство и жизнь свою он продает задорого. А если от него зависит судьба многих жизней, успех товарищей – сын России забывает себя… Кто был этот смельчак, так упорно настигавший фашистского вожака? Стремительность атаки показывала, что летчик скорее погибнет, чем свернет в сторону. В стане врага началось замешательство, стрелки на некоторое время даже прекратили пулеметный огонь. В следующий момент истребитель и ведущий «юнкерсов» одновременно открыли огонь. На бомбовозе вспыхнуло пламя, затем взрыв, и бомбовоз, разметав весь строй, рухнул. И сразу картина боя резко изменилась. Воодушевленные подвигом товарища, наши яростно набросились на рассыпавшуюся группу фашистов… Разгром был полный».
Смельчаком оказался их товарищ – летчик Николай Яковлев Его тело из рухнувшего самолета достали вечером и похоронили с почестями.
Бои, бои...
Страшным, горьким, знойным было лето 1941 года. Жара стояла повсюду, в самолете невозможно было усидеть. Техники еле успевали осматривать пышущие жаром моторы, подавать боеприпасы к раскаленным пулеметам.
25 июля истребители 55-го полка пять раз вылетали на штурмовку и один раз – на перехват вражеских самолетов. Под вечер их, усталых и пропотевших, поднимают снова. Через двадцать минут они атакуют вражескую колонну – грузовики, повозки, танки; реактивными снарядами разносят вдребезги все, что попадается на пути. Вражеский грузовик в прицеле, он все возрастает в размерах с каждой секундой. Еще мгновение – и самолет врежется в него. Мозг диктует: «Выходи из атаки!» А руки жмут на гашетку. Пилот рвет на себя ручку управления. Под тяжестью перегрузки тело сжимается в ожидании неотвратимого удара. Речкалова спасло то, что взрывная волна взметнула самолет ввысь…
Через несколько дней звенья снова атакуют колонны, снова горят вражеские машины. И вдруг очки Речкалову забрызгало чем-то черным. Оглядел он кабину – половина правой педали валяется на полу в маслянисто-бурой луже, нос сапога представляет собой месиво из кусков кожи и крови. А тут пара вражеских истребителей! «Я словно по-настоящему понял, что такое враг. Боль и реальная близость смерти вдохнули новые силы… Мой истребитель мчался по дну балки на максимальной скорости. С непостижимой молниеносной реакцией я выписывал изгибы, проделывал акробатические трюки, проскакивая под перекинутыми через овраг проводами».
Так, благодаря воле и мастерству, раненый пилот ушел от преследователей и благополучно совершил посадку. С летного поля его увезла санитарная машина.
После госпиталей Речкалов сумел вернуться в родной полк. Снова полеты, снова непрерывные бои. Однажды его послали разыскать бронепоезд, причинявший много вреда нашим наземным частям. Григорию повезло. Он с трудом разглядел искусно замаскированную махину. Теперь предстояло вывести на это чудовище штурмовики. И вот шестерка «Илов» мастерски обрабатывает его, в небо взметается огромный клуб дыма. Но тут появляются «мессершмитты», видимо, вызванные по радио. Бронепоезд уже было не спасти, так они решили отомстить летчикам. «Илы» успели улететь, истребители вступили в неравный бой: их – шестеро, наших – трое. Речкалов сбил одного, но и самому досталось. Острая боль пронзала раненую ногу, на минуту помутилось сознание. Очнувшись, он попытался выровнять самолет, но высоты уже не было. Однако «Миг» Речкалова не ударился в землю, а по пологому склону скользнул вниз на вражеские окопы. Треск и грохот оглушили пилота. «Я весь обмяк и обессилел… Что-то посыпалось в лицо. Зеленые, красные, синие круги, бешено крутясь, смешались, и меня понесло в черную бездну».
Пилот очнулся лишь тогда, когда его стали нести свои. Они пояснили:
– Два дня торчим у этой проклятой высотки, а взять не можем. Твой самолет смял их окопы, а остальное довершил наш батальон. Теперь мы там, с высоты бьем точнее.
Так выручали друг друга советские воины, так защищали родную землю, деля поровну первые радости побед и горести утрат.
В Сталинграде все уже было иначе. Наша авиация полностью лишила окруженную группировку Паулюса снабжения по воздуху. Практически ни один самолет противника не смог прорваться к окруженцам. Немцы потеряли под Сталинградом более тысячи самолетов, в том числе 600 транспортных.
Полк, в котором служил Г. Речкалов, получил новое знамя и стал называться 16-м Гвардейским истребительно-авиационным полком. В декабре 1942 года его вывели с фронта, чтобы переучивать летный состав. Наши военно-воздушные силы стали получать по ленд-лизу американские самолеты, среди которых были истребители «Р-39» – «Айркобра» («Воздушная кобра»).
На таком истребителе в воздушных боях на Кубани весной 1943 года Г. Речкалов блестяще проявил свои выдающиеся способности. Там он одержал 19 побед, трижды уничтожил в одном бою по два вражеских самолета, один раз – три!
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 мая 1943 года гвардии старшему лейтенанту Г. А. Речкалову было присвоено звание Героя Советского Союза.
О его победах свидетельствуют многие факты. Летом 1943 года во главе восьмерки истребителей Речкалов с ходу атаковал большую группу пикирующих бомбардировщиков Ю-87 и сопровождающих «мессершмиттов», лично уничтожил двух «юнкерсов» и один истребитель. Осенью того же года во время «охоты над морем» он снова сбил три вражеские машины – два Ю-52 и летающую лодку «Савойя». 1 июля 1944 года гвардии капитан Речкалов удостоился второй Золотой Звезды.
Летчики, прошедшие войну, утверждали, что огромную роль в становлении нашей авиации сыграл приказ Сталина № 0299 от 19 августа 1941 года. Он устанавливал денежную награду летчикам-истребителям за каждый сбитый самолет противника – тысячу рублей. За три сбитых самолета летчик представлялся к правительственной награде, за три следующих – ко второй, за десять сбитых самолетов – к званию Героя Советского Союза. Вторая Золотая Звезда вручалась за 30 лично сбитых самолетов всех типов, третья – за 50 сбитых самолетов противника. К правительственным наградам летчики представлялись за уничтожение железнодорожных составов на территории противника, за боевые вылеты на штурмовые действия и разведку. Летчики молоды, им присуще здоровое честолюбие, они рвутся в бой, немало их гибнет. О тех же, кто награжден орденами и Золотыми Звездами, пишут в газетах, о них узнает вся страна. Дважды Героям Советского Союза на родине устанавливают бюст. Знаменитыми земляками гордилась область, весь район, про село и говорить нечего. Дом родителей не закрывался – все спешили разделить с ними радость.
…Обветшавший дом Речкаловых до сих пор стоит в селе Зайково Ирбитского района Свердовской области. Отсюда Григорий пошел в школу, а по ее окончании уехал в Свердловск. В фабрично-заводском училище выучился на электромонтера, но горела в нем трепетная мечта о небе. Вечерами и по выходным Григорий бегал на занятия в аэроклуб, где успешно усвоил двухгодичную программу. Подающего большие надежды юношу направили в Качинскую школу военных летчиков.
В 1949 году в Зайково был установлен бюст дважды Героя Советского Союза Григория Андреевича Речкалова. Он сам приехал на открытие и был радушно встречен не только односельчанами, но и представителями районных и областных властей, друзьями своей боевой молодости.
Третья встреча
Без особой надежды на ответ я отправил письмо в село Зайково. По счастью, сомнения оказались напрасными. В мой адрес пришло два пакета, где содержались ксерокопии фотоснимков, газетных публикаций и пространное письмо Е. Елизовой, директора музея имени дважды Героя Советского Союза Г. А. Речкалова и боевого российско-американского содружества. Елена Вадимовна рассказала, что еще в 1972 году ее дедушка и другие участники Великой Отечественной войны, а также учителя, школьники, жители совместными усилиями создали музей народной славы в здании бывшей школы – там в детстве учился и Речкалов. Но грянули девяностые годы, музей ликвидировали по банальнейшей причине: здание понадобилось сельской милиции. И только с января 2008 года решением администрации Ирбитского района музей с другим названием стал создаваться заново. К его организации проявило большой интерес Генеральное консульство США в Екатеринбурге. За океаном Григория Речкалова почитают как самого выдающегося аса Второй мировой войны. Ни американские, ни английские пилоты, летавшие на более совершенных машинах, не превзошли достижений нашего героя. Ему принадлежит абсолютный рекорд по числу сбитых самолетов противника среди пилотов антигитлеровской коалиции, воевавших на американских истребителях.
Победу гвардии майор Речкалов встретил в должности инспектора по технике пилотирования 9-й Гвардейской истребительной авиационной дивизии. В 1951 году он окончил Военно-воздушную академию. Должность командира 144-й истребительной авиационной Хинганской дивизии оказалась в его карьере последней. В Зайково не знают, почему в 1959 году 39-летнего генерал-майора авиации уволили в запас. Видимо, оказавшись не у дел, он закончил факультет журналистики Московского государственного университета и написал книги «В гостях у молодости», «Дымное небо войны» (1968 г.), «В небе Молдавии» (1979 г.).
Еще до войны Речкаловы перебрались в поселок Бобровский Сысертского района. Сюда молодой летчик сумел отправить в начале войны жену Анфису с сыном Валерием, сюда приехал на неделю после ранения, наведывался в мирное время. Здесь покоятся его родители – Андрей Алексеевич, умерший еще в сорок втором, и Татьяна Петровна. Рядом с могилой матери согласно завещанию на исходе декабря 1990 года похоронили и прославленного летчика.
Фото из книги Г. Речкалова «Пылающее небо 1941-го».
Один из асов Второй мировой войны командовал дивизией, которая базировалась на Сахалине, и часто бывал в Охе.
Первая встреча
Осенью 1955 года меня призвали на военную службу. Там, где теперь располагается Охинский аэропорт, базировался истребительный полк. Его полеты обслуживал 155-й отдельный дивизион радиосветообеспечения, где я и служил до конца августа 1958 года.
Наш полк входил в состав 144-й истребительной Хинганской дивизии, которой командовал дважды Герой Советского Союза, полковник (а с 1957 года – генерал) Григорий Речкалов. Видеть и слушать его мне довелось лишь раз – на комсомольской конференции в Матросово в 1957 году. Конференция проходила в период подготовки к 40-летию Великого Октября и не избежала парадного глянца. Однако многие делегаты говорили остро, критиковали солдатский быт, прорехи в организации спортивной и культурно-массовой работы. Выступил и комдив Речкалов. В нем не было ни орлиного взгляда, ни металла в голосе, ни блеска в очах. На трибуне он напоминал председателя колхоза, который, обойдя чуть свет свое хозяйство, на утренней разнарядке тычет носом бригадиров в конкретные неполадки. Он говорил о разгильдяйстве и безответственности комсомольцев, по чьей вине вывели из строя дорогостоящий блок и запороли двигатель, о том, что на таких-то точках перепились, на других передрались… Он подчеркивал: все это в конечном итоге снижает боеспособность дивизии.
Я бы забыл ту речь, если бы в 1958 году не наткнулся случайно на статью в журнале «Авиация и космонавтика». Призывая помнить замечательные победы советских летчиков в годы Великой Отечественной войны, журнал называл имена И. Кожедуба, А. Покрышкина, других выдающихся асов, среди которых был Г. Речкалов. Я кинулся к замполиту:
– Смотрите, что пишут про нашего генерала!
Замполит отреагировал равнодушно:
– Все тогда воевали.
В те годы День Победы в календаре красным цветом не отмечался, офицеры, участники войны своими воспоминаниями с нами не делились. А жаль! Если бы мы представляли, какой ценой были оплачены их ордена и медали, Золотые Звезды генерала Речкалова, наше отношение к ним и к воинской службе было бы совершенно иным.
Вторая встреча
Недавно я просматривал публикации о книжных новинках – и вдруг как током ударило: Григорий Речкалов, «Пылающее небо 1941-го», Москва, 2008 год. Сделал заказ и через два месяца с трепетом открыл книгу в 408 страниц. Краткая аннотация гласила:
«После крушения Советского Союза на отечественного читателя обрушился поток публикаций, прославляющих «подвиги» «люфтваффе». В головы старательно вбивается картина тотального превосходства «гитлеровских ястребов» над «сталинскими соколами». Зачастую молодые читатели лучше знают о дутых победах Хартманна или Руделя, чем о реальных победах наших истребителей, среди которых по-настоящему известны лишь Кожедуб и Покрышкин, считающиеся лучшими советскими асами. В этой официальной «табели о рангах» Григорий Речкалов занимает 4-е место. Однако, согласно последним исследованиям недавно рассекреченных документов, на боевом счету Григория Андреевича 61 сбитый немецкий самолет – всего на один меньше, чем у И. Н. Кожедуба».
Вряд ли наши молодые читатели знают Хартманна, Руделя, да и Покрышкина тоже. Одни советские летчики подвергают сомнению число побед немецких асов, другие в основном соглашаются, но все сходятся в одном: противник у нас был сильный. К примеру, майор Ралль сделал 621 боевой вылет, одержал 275 воздушных побед, однако и ему попадало: он восемь раз был сбит, при этом семь раз – советскими летчиками.
По итогам боев победного 1945 года при восьмикратном превосходстве советской авиации германские ВВС потеряли 4400 самолетов, советские – 4300. И это при том, что и Хартманн, и Рудель уже пилили лес в Краснодарском крае, а многих немецких асов черти в аду шпыняли раскаленными прутьями.
Только после второго прочтения книги становится ясно, почему отставной генерал Речкалов предался воспоминаниям о самом трагическом периоде нашей истории. Гибель товарищей, страдания народа жгли его сердце.
В начало войны
Начало войны для нашей авиации оказалось чрезвычайно тяжелым. Потери ВВС за первые 18 дней достигли катастрофических размеров – 3500 самолетов. Какие-то машины были уничтожены и повреждены во время первых налетов фашистской авиации, какие-то сбиты в первых боях, а многие брошены или сожжены нашими пилотами и техниками.
Причины такого поражения многосложны, но есть документы, способные удивить рядового читателя. В 1938 году были проинспектированы соединения истребительной авиации. Один из актов гласит: «В настоящее время 54-я авиабригада является небоеспособной… Уровень техники пилотирования очень низок. Дисциплина в бригаде стоит на очень низком уровне. Имеется чрезвычайно большое количество пьянок, хулиганств с дебошами, самовольных отлучек, нарушение уставов, приказов и инструкций».
