Отставить телячьи нежности! или Как служить без маминых пирожков

Ежегодно воинские части Сахалина исправно пополняются новыми военнослужащими по призыву. Для главного героя этого процесса пора переживаний наступает еще до начала реальной службы. Основная интрига – куда именно отправят «топтать сапоги». Где хочет служить современный призывник, где в итоге приходится это делать и, главное, в чем разница между службой на малой родине и на материке, я попыталась разобраться.

По данным военного комиссариата Сахалинской области, в прошлом году на материк было отправлено около 45 проц. всех призванных сахалинцев. В принципе, как говорят сами военные, нет определенных запретов посылать наших юношей и за пределы Дальнего Востока, то есть Восточного военного округа. Тем не менее земляка, прошедшего недавно подготовку в Калининграде или Ростове-на-Дону, вы вряд ли сегодня найдете.

То, что большинство островитян все-таки не уезжает за пределы округа, члены известной местной общественной организации «Совет солдатских матерей» считают отчасти и своей заслугой. По словам председателя Людмилы Морозовой, еще в далеких девяностых на очередном съезде родителей военнослужащих России в Новомосковске она просила решить этот вопрос представителей Министерства обороны. Акцент делался на том, что регион наш омыт морями и – плюс к этому – граничит с другим государством. Более того, уже третий год, по ее данным, в области удается оставлять до 70–80 проц. призывников.

То, что цифры председателя общественной правозащитной организации немного не совпадают с теми, что предоставили мне в комиссариате, возможно, объясняется тем, что после материковой так называемой учебки часть солдат возвращается в область. Здесь они продолжают служить в специализированных войсках.

Что делать, если очень хочется остаться служить на родном острове? По закону это право предоставляется тем, кто имеет на иждивении детей или престарелых родителей.

Учитываются и другие факторы, действительно нежелательные для того, чтобы сын, брат или муж отлучался за пролив на целый год. В том же Совете солдатских матерей рекомендуют заранее написать заявление, указав все причины, по которым парню нужно служить именно рядом с домом. Каждую из них необходимо подкрепить соответствующим документом, справкой.

Как рассказала Л. Морозова, она часто спрашивает юношей: «Ну почему вы не хотите служить на материке? Там очень хорошие воинские части. У совета налажены крепкие связи с командованием. Да и жизнь за проливом посмотрите». В это же время, считают в совете, отказываются от службы за пределами Сахалина чаще мамы, а не сыновья.

Разумеется, уже на комиссии призывник может просто сказать, куда он хочет сам. Правда, нет никаких гарантий, что это хоть как-то повлияет на его дальнейшую судьбу. Реально это могут сделать только документы, подтверждающие право на прохождение службы вблизи места жительства. Кстати, призывники, получившие в свое время специальность в ДОСААФ, также могут рассчитывать на то, что их оставят дома.

С другой стороны, если призывник рвется за пределы области, не факт, что ему удастся осуществить свое желание. В учебные части материка идет строгий отбор. Сахалинец для этого должен иметь образование не ниже среднего специального, крепкое здоровье – как физическое, так и психическое.

– Бывали случаи, – говорит начальник отдела подготовки, призыва и набора граждан на воинскую службу по контракту облвоенкомата Андрей Решетник, – когда будущий военнослужащий, имея ребенка и жену, специально просил отправить его подальше.

Но это исключения. Чаще все происходит с точностью до наоборот: взволнованные жены – мамы – бабушки если и не помогают призывнику скрываться от военкомата (что, кстати, уже не редкость), то всеми силами пытаются оставить свою кровиночку у себя под боком. А всегда ли это на пользу?

Как только может, борется с такой гиперопекой и помощник командира по работе с личным составом одной из войсковых частей города Южно-Сахалинска Александр Сокирник. По уставу на праздники можно отпускать в увольнение не больше 30 проц. солдат. После того как становится известно, кто эти счастливчики, телефон замполита (так раньше называлась должность А. Сокирника) начинают обрывать родственники тех, кому повезло меньше.

– Смешно вспоминать, – рассказывает Александр Юрьевич, – но бывали случаи, когда жена одного из бойцов просила отпустить мужа домой почистить от навоза сарай.

Родителям заранее дается рекомендация не трогать новоиспеченного солдата хотя бы несколько недель, не привозить ему контейнерами домашнюю еду. Должна пройти определенная адаптация – как психологическая, так и физическая. Психологи подтверждают: чем настойчивее вы будете срочнику травить душу пирожками и просто своей навязчивой заботой, тем сложнее ему будет привыкнуть даже к мысли, что армия – это всерьез и надолго.

В качестве примера, что все должно быть в меру, А. Сокирник рассказал о том, как проходит посещение родственниками военнослужащих в другой части, в Аниве. Здесь летом в хорошую погоду прямо у контрольно-пропускного пункта родственники встречаются со своими бойцами. А теперь представьте такую пастораль: воскресенье, на поляне раскинуты одеяла, бегают дети, кто-то в форме медленно пережевывает с любовью приготовленную какую-нибудь вкусняшку, толпы девушек… Даже на женский изнеженный взгляд – это уже перебор.

В подтверждение слов Александра Юрьевича средь бела дня в центре города я встретила милую пару, ворковавшую у забора одной из воинских частей областного центра. И все бы ничего, если б юноша не был одним из тех самых срочников, которым, по всей видимости, родня и любимые не дают сосредоточиться на службе. Даже в будни.

Из учебных подразделений других регионов, отучившись полгода, в область приходят специалисты – связисты, танкисты, зенитчики и другие. Как сахалинцы, так и срочники с материка. Как правило, это адаптировавшиеся, стрессоустойчивые, умные парни, прекрасно понимающие, что от них требуется и как это можно максимально эффективно сделать. Помощник командира утверждает, что с такими ребятами практически не бывает проблем. Вся эта элита оседает по специализированным подразделениям (артиллеристы, связисты, зенитчики и другие).

А чтобы попасть в так называемую пехоту, или в мотострелки, специального обучения не требуется…

– Так как у нас недобор, – жалуется замполит, – мы вынуждены брать все, что нам дают. А дают не всегда то, что хотелось бы.

Судите сами. Из всех призвавшихся осенью многие не учились, не работали. Не мал процент и тех, кто имел судимость и может похвастаться неоднократными приводами в полицию. Призывник, регулярно потреблявший наркотические и психотропные вещества, алкоголь, – обычное дело. 66 человек из 266 призвавшихся проживали в неполной семье. 20 вообще не имеют родителей. Согласно анкетированию, 32 человека буквально сразу после призыва ответили, что не желают служить в Вооруженных силах… Сами понимаете, о какой эффективной службе, выполнении боевых задач может идти речь при таком заведомо негативном настрое.

Не думайте, что такое безрадостное положение дел только в нашей области. А. Сокирник делится опытом общения со своими коллегами и из других регионов и может констатировать: подобная тенденция актуальна для всей страны. И одна из главных причин – демографическая яма середины девяностых, когда из-за нестабильности в государстве резко упала рождаемость. Да и, положа руку на сердце, в те тяжелые годы в перерывах между мыслями, где бы заработать, не все родители могли тратить столько времени на воспитание будущих защитников Отечества, сколько нужно.

В части, где служит А. Сокирник, работает целое вне-штатное подразделение – медики, психологи, специалисты по реабилитации. Они и определяют, насколько солдат адекватен и психически устойчив. Эти специалисты изучают документы, делают запросы в различные инстанции, проводят тестирование.

Затем, проанализировав результаты, они дают рекомендации командиру, на что, а точнее, на кого следует обратить внимание. Практика показывает, если на гражданке парень успел схлопотать судимость, это обязательно не лучшим образом отразится на качестве его службы в армии. В нашем небольшом городе все представители криминальных структур, как правило, знакомы друг с другом, и если вовремя не пресечь разрастание этой блатной плесени в казарме, обычные солдаты могут быть просто подмяты чьим-то опасным авторитетом.

– Был у меня такой, – вспоминает замполит, – я его прозвал Юра-фуфайка. Он так армейский бушлат называл, на блатной манер. У него было три судимости перед тем, как он попал к нам. Начал действительно подминать роту. Но ничего, перевоспитали (смеется), даже строем научили ходить. Из него получился хороший боец. Кроме шуток!

Также, кроме фактов судимостей и взросления в неполных семьях, настораживают специалистов и попытки суицида у самих парней или их родителей, черепно-мозговые травмы. Все эти люди попадают в специальную группу динамического наблюдения. А это почти треть всех военно-служащих по призыву.

Имея такой контингент, неудивительно, что факты нарушения закона в воинских частях редкими назвать нельзя. По данным Южно-Сахалинского гарнизонного военного суда, от общего числа возбужденных в 2011 году уголовных дел 35 проц. были заведены именно на сахалинцев.

За менее серьезные нарушения нерадивые вояки зарабатывают дисциплинарное наказание. Это выговор, строгий выговор, лишение увольнения, «путевка» на гауптвахту. Не менее жестоким для срочника является и такое наказание, как вызов в часть родителей. Практика показывает: этот метод иногда бывает более эффективен, чем все вышеперечисленные, вместе взятые.

Самое частое нарушение – самовольное оставление части. Разумеется, реже бегут те, кому бежать просто некуда. А для жителя города еще один соблазн – перемахнул через забор, и вот он, дом. Тут от дисциплинарного наказания до уголовного – один шаг. Точнее, два дня. Будущую судьбу даже не сегодняшнего солдата, а просто человека могут определить считанные минуты: как только часы отсчитают 48 часов с момента бегства, карета в тыкву не превратится (как в сказке про Золушку), а выговор в уголовный срок – скорее всего.

Как вспоминает Людмила Морозова, большинство беглецов, так или иначе, приходят к ним в совет. Раньше в квартире, в которой расположилась эта общественная организация, в одну ночь могли ночевать сразу несколько парней, по той или иной причине сбежавших из части.

– Если это ночь, военно-служащие помоются, поедят и переночуют в совете. В прошлые годы самовольщиков было много и им приходилось спать на полу на матрасах.

Утром солдаты все как один писали объяснительные записки о причине оставления части. Затем Людмила Ивановна и психолог-воспитатель из штаба беседовали с каждым бойцом. Здесь на месте и решалась его дальнейшая судьба. Кого-то возвращали в часть, некоторых переводили в другую. Бывало, что направляли и прямиком в госпиталь. Тем не менее стоит отметить, что наказание беглеца ожидало в любом случае, как бы серьезна ни была причина его самоволки.

Так получилось с одним срочником накануне Нового года. Как потом он написал в объяснительной, над ним никто не издевался, ему просто хотелось выспаться. Ничего лучше на ум не пришло, как сбежать на какую-то дачу, где его и обнаружили хозяева постройки. Следствию неизвестно, действительно ли юноша так крепко спал либо принял чего на грудь, но во сне его угораздило даже получить небольшое обморожение ноги. Вот это я называю спать без задних ног. Так как двух суток выспаться для него оказалось мало (вернулся он лишь на четвертые), на беглеца было заведено уголовное дело.

В прошлом году большой общественных резонанс вызвало происшествие, когда два солдата-срочника из областного центра в увольнении решили покататься на такси и напали на водителя. Этот случай удивил всех: мальчики были из благополучных семей, и никто не мог подумать, что они способны на такие зверства. Когда начали более детально разбираться, все встало на свои места: один из преступников уже до армии был авторитетом какой-то асоциальной группы, а второй просто поддался его дурному влиянию.

– Мамы и женщины из совета иногда обвиняют нас в том, что мы слишком строги с ребятами, – говорит А. Сокирник. – А как иначе? Вообще считаю, что мы их разбаловали.

Андрей Решетник убежден:

– Армия не только дает военную подготовку, но и воспитывает. Это прямая обязанность командиров. А вы знаете, как ценятся наши сахалинские призывники на материке? Есть часть – не буду называть, какая именно, – так там просят у нас исключительно охинцев. По их наблюдениям, солдат из этого северосахалинского городка практически никогда не нарушает воинскую дисциплину. Да и не только из Охи. Вообще, на материке считается, что сахалинцы – не хлюпики, а крепкие и выносливые мужчины. Настоящие защитники Отечества!

И пускай ничто не помешает иметь такую же репутацию дома на Сахалине – если доведется отдавать долг Родине здесь.

– Мой отец служил в армии, был даже командиром взвода. Может быть, потому, пусть это пафосно звучит, для меня понятие «долг Родине» – не пустой звук. Родители, конечно, хотели, чтобы я остался на Сахалине. Предлагали даже, так сказать, договориться с нужными людьми, подключить связи, лишь бы я был рядом. Думаю, если б я все-таки проходил службу дома, особенно ничего бы не изменилось. Морально только сложнее – факт. Родителям звоню не часто. Не потому, что не скучаю, просто поговоришь – и так хочется домой!

В день призыва в военкомате я сказал, что хочу уехать. Кроме «угу», мне ничего не ответили, так я до последнего и не знал, куда отправят. Моя любимая девушка, конечно, когда узнала, что я рвусь на материк, отреагировала очень плохо. Да, если честно, и то, что я просто в армию хочу, – не особо ее порадовало. Мне кажется, она до сих пор не понимает, зачем я это сделал. Называет меня глупым человеком.

Когда вернусь – первым делом встречусь с близкими мне людьми, родителями, друзьями. Год не виделись же!

– Прохожу службу с 13 мая. Сам из Южно-Сахалинска. Перед призывом я, как и большинство, разумеется, хотел остаться в городе. Ведь тут родной дом, все как бы уже знакомо. Но, когда прошло несколько месяцев моей службы, я, если честно, стал немного завидовать приезжим солдатам. Спокойнее им здесь: они перетерпели адаптационный период, свыклись с мыслью, что оставшиеся девять месяцев придется просто забыть о личной жизни, и служат себе потихоньку. А у меня все по-другому. Ко мне мама приходит каждые выходные. Вы не подумайте, что я этому не рад. Просто какая тут армия, ей-богу, когда только и думаешь о том, когда уже наконец дослужишь.

Действительно, я замечаю, что местные – беспокойнее, что ли. И устав нарушают чаще.