В 1932 году японская армия создала первую «станцию утешения» — военный бордель для солдат. К 1945 году таких учреждений насчитывалось около 400 по всей Азии. Через систему сексуального рабства прошли, по разным оценкам, от 200 до 400 тысяч женщин и девочек из Китая, Кореи, Филиппин, Индонезии и других оккупированных стран. Большинство из них не пережили войны. Рассказываем, как работала эта чудовищная система и почему Япония до сих пор не признала свою ответственность.

Как все начиналось: «забота о дисциплине»

В начале 1930-х годов японское командование столкнулось с проблемой: солдаты на оккупированных территориях массово насиловали местных женщин. Это вызывало антияпонские настроения, а также вело к распространению венерических заболеваний среди военнослужащих.

В 1932 году генерал-лейтенант Ясудзи Окамура предложил организовать для армии сеть публичных домов — так называемые «станции утешения». Идею одобрили, и первая такая станция открылась в Шанхае.

Изначально в них работали японские женщины-добровольцы. Но с ростом числа станций добровольцев перестало хватать, и японская армия начала принудительно привлекать женщин с оккупированных территорий.

Механизм порабощения

Женщин в «станции утешения» доставляли тремя основными способами:

Обман. Девушкам обещали работу швеями, санитарками или секретарями за хорошую оплату. На деле они попадали в бордели.
Похищение. Солдаты просто хватали девушек на улицах, врывались в дома и увозили их.
Принудительная мобилизация. В Корее, которая была японской колонией с 1910 года, формировали «добровольные трудовые отряды», которые на самом деле отправляли на станции утешения.

По данным японского военного министерства, в 1942 году насчитывалось 400 таких учреждений по всей Восточной Азии, включая 10 на Сахалине. В Нанкине после резни 1937 года было открыто более 40 станций утешения.

Условия жизни: «22 к 1» и реальность

По внутренним нормативам японской армии, на одну женщину предполагалась норма обслуживания «22 к 1» — 22 солдата в день. На практике число доходило до 50–60 мужчин в день.

Рядовые платили за вход 5 иен, офицеры — 2 иены. Однако эти деньги шли не женщинам, а в казну станции или военным чиновникам. Сами «работницы» не получали ничего или мизерные суммы, которые у них часто отнимали.

Время, отведенное на одного солдата, сначала составляло 30 минут, потом его сократили до 10–15 минут.

Женщины жили в полуразрушенных деревянных бараках. В одной комнате могло находиться до 9–10 человек. Обстановка была спартанской: циновка и раковина.

Медицинские осмотры проводились регулярно, но не для помощи, а для предотвращения распространения венерических заболеваний. Врачи часто сами насиловали женщин. Беременность и болезни «лечили» препаратом 606 — средством на основе мышьяка, которое вызывало выкидыши, бесплодие и иногда смерть.

Одна из выживших, Пак Кум Джу, вспоминала: «Неважно, утро было или день, — один солдат выходил, другой тут же входил. Мы пытались отговорить друг друга от самоубийства, но случаи все же были. Некоторые воровали у солдат опиум и принимали его в больших количествах, погибая от передозировки. Другие пачками принимали незнакомые лекарства, надеясь, что это прервет их жизнь. Третьи вешались на своей одежде в туалете».

Кто были жертвами и сколько их было

Точное число жертв до сих пор неизвестно. Расхождение в оценках связано не только с намеренным занижением со стороны японских властей, но и с тем, что многие документы были уничтожены при отступлении японской армии в 1945 году. Свидетельства выживших стали доступны значительно позже.

Около 20 тысяч — данные японского военного министерства.
200 000 — наиболее распространенная цифра в современных исследованиях.
До 400 000 — оценка китайских историков.

Национальный состав жертв включал:

кореянок (их было большинство — до 200 тысяч, так как Корея была колонией и кореянки говорили по-японски);
китаянок;
филиппинок;
индонезиек;
тайванок;
бирманок;
голландок из оккупированной Индонезии;
также были женщины из Австралии, Франции и других стран.

Возраст жертв варьировался от 11–12 лет до взрослых женщин. Большинству было 14–18 лет. В некоторых случаях на станции попадали девочки 9–10 лет.

Станции утешения на Сахалине

По данным военного министерства Японии, в 1942 году на Сахалине действовало 10 станций утешения. В тот период Сахалин (префектура Карафуто) входил в состав Японской империи, поэтому эти станции находились на территории, которая тогда была частью оккупационной зоны. К сожалению, подробных свидетельств о том, как именно работали эти станции на Сахалине, сохранилось мало — японская армия старательно уничтожала документы при отступлении в 1945 году.

Конец системы и попытка уничтожить следы

При отступлении японской армии в 1943–1945 годах многие станции утешения были уничтожены вместе с их обитательницами. Женщин убивали, чтобы замести следы преступлений.

Из всех девушек, попавших в сексуальное рабство, до конца войны дожила лишь четверть — около 25%. По корейским данным, в 1990-е годы было зарегистрировано около 200 бывших секс-рабынь в Южной Корее и 218 — в Северной.

Ответственность и отрицание

Несмотря на неопровержимые доказательства, Япония до сих пор не признала в полной мере свою ответственность за систему сексуального рабства.

В 1990-е годы японское правительство официально принесло извинения, но в 2007 году премьер-министр Синдзо Абэ заявил, что насильственный характер событий не доказан. Хотя позднее он и признал нарушение прав человека, от финансовой поддержки пострадавшим отказался.

В 2015 году было заключено соглашение между Южной Кореей и Японией: Токио принес извинения и выделил 1 миллиард иен (около 8,3 миллиона долларов) в фонд помощи жертвам. Однако в обмен Япония потребовала, чтобы вопрос о «женщинах для утешения» больше не поднимался в двусторонних отношениях. Южная Корея впоследствии фактически денонсировала соглашение, заявив, что оно не удовлетворяет требования жертв.

США, Канада и Европарламент приняли резолюции, призывающие Японию принять на себя полную ответственность за эти военные преступления. В Сан-Франциско установлен памятник Ким Хак Сун — первой из выживших женщин, решившей публично рассказать о пережитом. В ответ на это власти Осаки разорвали побратимские отношения с городом.