Актриса Чехов-центра, драматург, режиссер: Мария Бакланова о том, как совмещать все роли в театре

Мария — драматург

Путь и идея для конкурса

Путь в драматургию для Марии Баклановой начался в Новосибирском государственном театральном институте. Мастерская Павла Южакова готовила универсальных солдат сцены: артисты должны были уметь петь, плясать, работать с куклой и, если понадобится, написать собственный текст.

«Драматургия откликнулась мне ближе всего, — вспоминает актриса. — Сначала мы писали в соавторстве с Марией Гладких, моей одногруппницей. Сейчас мы продолжаем работать и над совместными пьесами, и каждый по отдельности. Мы выбрали очень схожее направление — пишем для детей, для подростков, для семейного просмотра. И, конечно, фантастика — это мой любимый жанр».

В текстах Баклановой часто оживает природа. В детстве она зачитывалась произведениями сибирских авторов о красоте тайги, и теперь этот опыт перекочевал в пьесы. Драматург подчеркивает: она часто прибегает к приему из сентиментализма, показывая состояния героев через природу. 

Идея ее конкурсной пьесы «Офис тысячного этажа» родилась из случайного подслушанного разговора в парке.

«Я услышала, как девочка лет четырех рассказывает маме: „Я вот помню, как ты была маленькая, как мы с тобой гуляли, ходили за мороженым, ели мандарины“. Меня это так поразило. Я думаю, как она это придумала? Зачем ей это? И начала думать про эту ситуацию. Тогда у меня раскрутился сюжет, что мы действительно были здесь, в этом мире, и раньше, просто этого не помним».

Произведение рассматривает концепцию перерождения с неожиданного ракурса: по сюжету герои приходят во снах к женщинам и убеждают стать их матерями. Родственные души, приоритеты женщины, судьба, любовь, вина — это только часть тем, поднятых в рамках эскиза. Однако ж центральная тема пьесы — материнство.

«Моей задачей как драматурга было показать именно разное отношение женщин к этому событию. Не все готовы к материнству в каждый момент, не все готовы даже на протяжении всей жизни. Моя пьеса про женщин и про то, как материнство их находит или не находит. Мне кажется, такой драматургии не хватает. Даже не так: лично мне, как женщине, ее не хватает», — подчеркнула Мария.

И конкурс показал, что не ей одной. Эскиз драматического спектакля «Офис тысячного этажа» довел до слез каждую женщину в зале, а также заслуженно получила от профессионального жюри денежный приз. 

«Со своим текстом, конечно, легче»

В прошлом году, на первом конкурсе имени Клары Кисенковой, Мария Бакланова уже ставила на этом фестивале эскиз своей интерактивной сказки «Я (не) люблю Новый год», по собственному тексту. Девушка признается, что разница между постановкой своего и чужого текста для нее колоссальна.

«Легче, конечно, ставить свой, потому что ты знаешь, про что ты писал. При создании текста я всегда его проигрываю. То есть я, например, перечитываю текст от лица всех героев: я-Женя, потом я-Валя, потом я-Саша. Актерские качества очень помогают мне при написании. А с чужим текстом — это все-таки сложная, действительно режиссерская работа. Но если чужой текст меня цепляет, и я вижу проблему, четко понимаю, что я хочу сказать этим текстом, тогда я приступаю к работе над ним», — объяснила она.

При этом Мария не страдает от того, что не может всегда ставить свои произведения самостоятельно. Она признает, что не всесильна, и с интересом наблюдает, как ее пьесы живут в других театрах. Например, в Амурском областном театре драмы в Благовещенске режиссер Михаил Лебедев поставил ее работу «2%» — и автор удивилась, с какой стороны показали ее героев.

«И поэтому тексты пишут драматурги, а режиссеры их ставят», — резюмировала Мария.

Мария — режиссер

Командная работа

В рамках конкурса Мария работала с людьми, которых знает много лет, — другими артистами Чехов-центра. Это наложило отпечаток на ее режиссерский стиль.

«Думаю, я больше режиссер-друг. Хотя мне кажется, что все-таки режиссер должен быть в какой-то степени деспотичным. Это залог того, что спектакль будет плотным. А мой подход более либеральный, командный, при этом не совсем профессиональный. Порой мы с коллегами сталкиваемся в мелочах, но в наших спорах рождается истина, они в некотором роде открывают для меня мое же собственное произведение, поскольку воспринимают его по-своему. Я как драматург в эти моменты могу только смотреть со стороны и удивляться», — смеется она.

Как отметила Мария Бакланова, в процессе репетиций ее коллеги не оспаривают иерархию в отношениях режиссер-артист. При этом сама девушка подчеркивает, что при подготовке эскиза являлась одной из самых молодых участниц творческого процесса. А вот играть в собственных режиссерских работах ей сложно.

«У меня был первый опыт в „Офисе тысячного этажа“. Я снялась в видео, которое показывало сон молодой женщины, неготовой к детям. В таком формате я могу принять участие в своем эскизе, однако в другом случае возникает проблема: я не вижу действие со стороны. Мне важнее видеть картинку целиком, чтобы понимать, как ее воспринимает зритель».

«Я не знаю, что такое отпуск»

Помимо театра, Мария Бакланова занимается проектной деятельностью и признается в «патологическом трудоголизме»:

«Я не могу без работы. Вот закончился конкурс Клары Кисенковой. Все. Дальше я думаю о том, как продвинуть „Офис тысячного этажа“ в полноценный спектакль, как довести до ума другие свои пьесы, как, может быть, придумать новую выставку коллажей? У меня уже есть идея. Мозг работает постоянно, а в отпуске я пишу».

В ближайшее время драматург планирует довести до ума эскиз праздничной семейной постановки «Я (не) люблю Новый год», показанной жюри конкурса в 2025 году. Ей хотелось бы, чтобы работа нашла свое завершение и порадовала сахалинского зрителя.

Мария — исследователь реальности

Для актрисы Марии Баклановой театр — это не просто способ самовыражения, а инструмент исследования реальности. Она сознательно уходит от развлекательного контента в сторону текстов, которые заставляют зрителя чувствовать дискомфорт, а затем — облегчение от того, что его собственная боль названа вслух.

Мария не боится говорить на сложные, порой табуированные темы. Она не стремится к тому, чтобы зритель просто приятно провел вечер. Ее цель — создать пространство для диалога, даже если этот диалог трогает до слез.

Потребность, чтобы текст жил

У Марии отсутствует авторское эго в классическом понимании. Она не цепляется за каждую букву и не страдает, когда режиссер вырезает удачную, по ее мнению, шутку. Для нее текст — это самостоятельный организм, который после написания переходит во власть режиссера.

«Сам текст рождается у меня долго. Я не сажусь писать, пока у меня в голове полностью не сформируется пьеса. Но как только она написана, текст перестает принадлежать автору, я больше не имею к нему отношения. Мне важно его подтолкнуть на первых порах — показать кому-то, выложить в Интернет, показать на конкурсе. И когда текст показан, дальше он уже должен идти сам. В этом несомненный плюс нашего времени, столько инструментов для продвижения! Но, конечно, я внимательно очень слежу за тем, как развивается история каждой пьесы, и за некоторые мне обидно».

Эта «обида» — не ревность творца, а сожаление о несовпадении во времени, об отсутствии подходящего режиссера и нужных обстоятельств. Мария Бакланова отмечает: когда текст попадает в руки другим людям, она не вмешивается. Если правки режиссера не меняют сути, драматург будет только рада изменениям, работающим на чужой творческий замысел.

Право зрителя на выбор

Эта философия открытости распространяется и на саму структуру ее спектаклей. Например, в упомянутом выше эскизе интерактивной сказки «Я (не) люблю Новый год» финал не определен. Зритель голосует, выбирая цвет снеговика, и от этого решения зависит, будет ли главный герой, мальчик Вадик, счастлив в новогоднюю ночь.

«Театр — это не что-то закоренелое, непосильное, неподвижное. Это игра — не только на сцене, но и в зале. И мой формат, мне кажется, еще подстегивает артиста держаться в тонусе, знать две концовки и быть готовым к тому, что сейчас выберет зритель, чтобы на это среагировать. Если бы я играла этот спектакль, я бы боялась его, но ведь в этом весь интерес, не так ли?»

Мария замечает, что зрители почти всегда выбирают хороший конец, подсознательно избегая боли. А потому для нее этот формат интересен еще и в рамках социального исследования. Именно в этом — в праве на выбор, в признании чужой боли и в честном разговоре без попыток понравиться — и заключается современная миссия театра, которую несет на сахалинскую сцену Мария Бакланова.

«Мы пришли в эту профессию, как бы это странно ни звучало, не зарабатывать деньги. А пришли делать благое дело, помогать людям переживать эмоции, помогать людям справляться, забывать про бытовые задачи. И мы должны нести эту миссию разными способами. Мне важно, чтобы родители подошли к своим детям после „Я (не) люблю Новый год“ и спросили: „А ты любишь Новый год?“ И чтоб после „Офиса тысячного этажа“ зрители подошли и сказали: „Спасибо, я кое-что понял про себя“. И это самое ценное», — заключила актриса.