Сахалин и Камчатка: в чём разница?

Даже рядовой российский школьник, живущий за тысячи километров от Дальнего Востока, при взгляде на карту без труда отличит остров от полуострова. А вот иной из чиновников может в упор не видеть географических различий и даже административных границ совершенно разных территорий, если это мешает ему достичь желаемого. Именно к такому выводу приходишь, знакомясь с мнением наших рыбаков о возможной реорганизации территориальных управлений Росрыболовства.

– Нам стало известно о проекте правительственного распоряжения, согласно которому появятся новые и будут объединены несколько прежних теруправлений, – рассказал президент Клуба рыбопромышленников Сахалина Сергей Диденко.– Например, планируется разделить Азово-Черноморское, Верхневолжское и Волго-Каспийское. И наоборот – объединить Амурское и Охотское, а также Сахалино-Курильское и Северо-Восточное. Если учесть, что схемы своих территориальных управлений Росрыболовство уже меняло 28 января и 19 ноября 2008 года, то получается – за небольшой срок их намерены реорганизовать уже в третий раз! Но встревожил нас даже не реформаторский зуд чиновников. Если бы все сводилось лишь к бюджетным затратам на смену вывесок да пополнение списка номенклатурных должностей – с этим скрепя сердце рыбаки еще как-то смирились бы. Однако правительству предлагается решение, которое может поставить под удар сотни рыбопромышленных компаний, а то и лишить работы тысячи дальневосточников…

При знакомстве с документами, попавшими в распоряжение сахалинских рыбопромышленников, поневоле испытываешь недоумение: неужели авторы проекта не видели, что противоречат сами себе? Например, они сообщают: при определении дислокации тероргана Росрыболовства учитывалось наличие транспортных узлов. Однако общеизвестно, что Сахалин, Камчатка и Чукотка не имеют прямого транспортного сообщения, а значит, нашим рыбопромышленникам и представителям местных органов власти придется летать в центральный офис нового управления с документами на подпись через Хабаровск или Владивосток, теряя в пути драгоценные уже не часы, но – целые дни!

Объясняя, зачем именно Камчатке, Сахалину и Чукотке необходимо единое теруправление Росрыболовства, авторы проекта ссылаются также на общие принципы биологии и воспроизводства тихоокеанских лососей. Вообще-то на подобных принципах куда логичнее объединять сахалинцев с хабаровчанами. Ведь мы имеем не только общий Татарский пролив, но еще и ловим в его бассейне одни и те же популяции так называемой проходной горбуши и кеты, которые ежегодно минуют острова, устремляясь на нерест в Амур. Однако биология к реформам, похоже, никакого отношения не имеет.

В этом убеждаешься, знакомясь уже с другим разделом документа. Там авторы утверждают: в центральных районах Магаданской области и Чукотского автономного округа расположены реки, которые, во-первых, относятся к одному Колымскому бассейну, а во-вторых, имеют сходный состав ихтиофауны. Думаете, после этого Чукотка уйдет под опеку другого органа Росрыболовства? Ничуть – в новое Амуро-Охотское теруправление решено включить лишь Магаданскую и Амурскую области, Хабаровский край и Еврейскую АО. Получается – у половины Чукотки тоже явно «не те» биология и география, которые вписываются в идеологию предстоящих слияний. И таких несуразиц в документе можно обнаружить немало…

Впрочем, наши рыбаки не одиноки в своей критике запланированной реорганизации. О целом ряде негативных явлений, к которым она может привести, говорил и глава островного края Александр Хорошавин. Выступая на заседании совета при полпреде президента РФ в Дальневосточном федеральном округе, он заявил: частая смена руководителей Сахалино-Курильского СКТУ дестабилизирует ситуацию в рыбохозяйственном комплексе области. Во-вторых, формирование единого для трех субъектов органа Росрыболовства способно привести к срыву путины, ухудшению качества государственных услуг, снижению оперативности в работе региональной комиссии по регулированию (добыче) анадромных видов рыб и т.д. Напомнил глава области и о том, что на Камчатке и Сахалине используют разные алгоритмы организации промысла красной рыбы. А ловим мы ее по-разному как раз из-за… биологии различных видов лососевых, а также географической специфики. Именно поэтому объемы красной рыбы, рекомендуемые к вылову на островах, ограничены территориальным морем и внутренними морскими водоемами, а на полуострове, наоборот, – бассейнами конкретных рек. «Мы должны трезво оценить эти риски, принять адекватные и грамотные управленческие решения», – завершил свое выступление А.Хорошавин. И примечательно, что его поддержали другие губернаторы, а полпред президента в ДВФО Виктор Ишаев поручил создать специальную группу для изучения всех аспектов возникшей проблемы.

Между тем проект упомянутого правительственного распоряжения по-прежнему дорабатывается в Росрыболовстве. Похоже, там всерьез намерены объединить остров с полуостровом. И есть смысл задуматься над причинами столь завидного упорства...

Рыбацкая Олимпиада

Суровое Охотское море ничем не напоминает комфортные олимпийские бассейны. Да и загоревшие под августовским солнцем до греческой шоколадности, одетые в прорезиненные оранжевые комбинезоны наши рыбаки мало похожи на небожителей древнего Олимпа. Тем не менее именно они работали в путину-2009 по так называемой олимпийской системе. Напомним еще раз ее суть: в первую очередь лосося ловят на тех участках побережья, куда он подошел. Причем, если рыбак выбрал выделенные ранее ресурсы на 70 проц., он просто подает новую заявку и продолжает промысел в счет общего объема лососевых, рекомендованного наукой к вылову на Сахалине и Курилах. И рыбак знает: сколько бы заявок он ни подал, отказа не будет. А олимпийку у нас ввела, все тщательно взвесив, областная комиссия по регулированию добычи (вылова) анадромных видов рыб, которую возглавляет губернатор Александр Хорошавин. Кстати, ее правоту наглядно подтвердил исторически рекордный вылов – сахалинские рыбаки взяли лосося больше, чем все наши соседи по региону вместе взятые.

Примечательно и другое: в самый разгар путины к нам прибыл и объехал полевые станы и рыбоводные заводы глава Федерального агентства по рыболовству Андрей Крайний. Его вывод по горячим следам был однозначен: на Сахалине – своя специфика, и ее учитывает выбранная здесь модель организации и проведения промысла. А уже зимой, в интервью журналу «Новости рыболовства», он же подчеркнул: «Важным положительным моментом стало сокращение числа видов, на которые устанавливается ОДУ: этот перечень был уменьшен на 2/3, и вылов более чем 200 видов водных биоресурсов может осуществляться свободно или по олимпийской системе». Проще говоря, и глава отрасли, и сахалинцы действовали, что называется, в одной упряжке.

Но понравилось это не всем. Скажем, руководитель расположенного на Камчатке Северо-Восточного теруправления Росрыболовства Евгений Широков раскритиковал примененную у нас олимпийку. В интервью одному из местных СМИ он заявил: «Этот метод – убийственный для лососевого промысла на Дальнем Востоке».

Можно, конечно, поразмышлять о компетентности бывшего милицейского полковника Е. Широкова в столь специфическом деле, как организация рыбного промысла. Или оценить, насколько уместно для него публично хаять ключевое решение нашей областной комиссии, ни разу даже не побывав на ее заседаниях. Или задуматься: почему в Росрыболовстве начальник говорит одно, а его подчиненный – совершенно обратное? Словом, тем для размышлений найти можно немало.

Но сахалинских рыбопромышленников сразу заинтересовала лишь одна тема: уж не оный ли господин метит на пост главы планируемого объединенного теруправления? К этой мысли их привели не только просочившиеся из Росрыболовства слухи, но и простенький факт: в феврале Е. Широков вдруг посетил далекий остров. Цели поездки он не афишировал, но наши рыбаки убеждены: медведя, как говорится, еще не убили, а примерка шубы, похоже, началась…

ВОТ СКАЖЕТ ПОЛКОВНИК – «ЛЮМИНЬ», И АЛЮМИНИЯ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ…

О том, что Сахалин – не Камчатка, свидетельствуют и другие высказывания Е. Широкова тамошним СМИ. Сахалинцам они позволяют понять, какие именно порядки могут установить у нас люди, придерживающиеся совершенно иных взглядов на организацию и проведение главной путины года.

Из интервью, опубликованных на сайте fishkamchatka.ru, можно узнать много поучительного. Во-первых, на Камчатке конкурсы на рыбопромысловые участки сопровождались скандалами и даже судебными разбирательствами, которые тянулись и после завершения лососевой страды. Во-вторых, из рекомендованных к вылову ресурсов там олимпиады не устраивали. А просто поделили их на две части: 70 проц. – тем, кто преодолел скандальный конкурс, а 30 проц. – в так называемый резерв, дележка которого тоже потом не обошлась без скандалов. В-третьих, и само-то Северо-Восточное территориальное управление никак не назовешь флагманом российской рыбоохраны. Е. Широков прямо признает, что кадровый вопрос является его «постоянной головной болью». А принципы формирования коллектива вверенного учреждения он изложил так: «Профессионалов рыбоохраны практически не осталось…По-этому набрать людей, которые бы разбирались профессионально в вопросах охраны рыбных запасов и регулировании рыболовства, можно только из смежных сфер, где люди умеют пользоваться нормативно-правовыми документами и применять законодательство на практике…»

Добавим: а еще, наверное, эти люди должны уметь стрелять из табельного «макарова», маскироваться в засадах, разгонять дубинками правонарушителей. Ведь бороться им придется с браконьерами, которые куда как опаснее пенсионеров, выселяемых из домов под снос, или организовавших несанкционированный пикет работяг, месяцами не получающих положенной зарплаты... В общем, нетрудно догадаться, из каких силовых структур охотно берут в рыбоохрану на Камчатке упомянутых профессионалов. Уж они-то язык как письменный, так и устный настоящих полковников впитывают годами службы, которая и опасна, и трудна. Неясно здесь только одно: а сахалинским рыбакам зачем подобный «люминь»?..

– Часто спрашивают, в чем сила «сахалинской модели» организации и проведения путины. Так вот я отвечаю: в прозрачности! – поделился своим мнением депутат островного парламента, в недавнем прошлом один из известных рыбопромышленников Анатолий Кобелев. – Наша комиссия удовлетворяла абсолютно все заявки рыбаков, не деля их на «нужных» и «ненужных». Вторая составляющая модели – олимпийская система – тоже была нацелена на то, чтобы ловили все, кто мог и хотел. А третья, но не последняя по значимости, составляющая – это то, что в областную комиссию по регулированию добычи (вылова) анадромных видов рыб включили и приглашали на ее заседания представителей общественности. Это – руководители рыбацких союзов и ассоциаций, представители экологических организаций, отраслевого профсоюза и т.д. И если какое-то из решений комиссии общественность не устраивало – мы брали слово и выступали против. А затем добивались приемлемого компромисса. Такой открытый подход к общему делу и позволил сделать «сахалинскую модель» полностью, я подчеркиваю, – полностью антикоррупционной! А нам тут пытаются доказать, что все мы делали не так, как надо. Тогда у меня прямой вопрос к противникам «сахалинской модели» – а вы-то какие цели преследуете?..

Что такое кластер?

Во время кризиса внимание к реальному сектору экономики и его поддержка – одно из условий выживания государства. Ведь каждый понимает: сокращение производства вызовет всплеск безработицы, резкое снижение поступлений в бюджет, рост социальной напряженности и т.д. А чтобы каждую отрасль прочно поставить на ноги, в последнее время с разных трибун все чаще говорят о необходимости новых стратегических подходов, и в частности, – о формировании кластеров.

Что же скрывается под модным английским термином? В экономике кластер – это сконцентрированная на некоей территории группа взаимосвязанных компаний. В их число входят не только сами производители какой-либо продукции, но также многочисленные смежники, специализирующиеся на поставках запчастей, транспортных услугах и т.п. Непременными участниками кластера являются и профильные научно-исследовательские институты, учебные заведения по подготовке нужных кадров и прочие организации, которые дополняют друг друга и усиливают конкурентные преимущества кластера.

Является ли для сахалинцев кластер чем-то принципиально новым? Отнюдь. Он просто известен нам под старым, советским еще названием – рыбохозяйственный комплекс области. Ведь в него тоже входят не только промысловые и рыбоперерабатывающие предприятия, транспортные компании, поставщики оборудования, электроэнергии и т.п. Их прекрасно дополняет существующая на островах система из 36 государственных и негосударственных рыбоводных заводов, которые замыкают технологическую цепочку эффективного использования и пополнения запасов лососевых. А поскольку все это требует точного прогнозирования и планирования, высококвалифицированных кадров, то у нас вот уже более полувека успешно действуют отраслевой институт СахНИРО и Сахалинский морской колледж, выпустивший в Невельске тысячи специалистов для рыбной отрасли. Кстати, в этот же самый кластер входит и Сахалино-Курильское теруправление Росрыболовства, призванное осуществлять государственную политику в использовании, охране и воспроизводстве водных биоресурсов.

Такие же кластеры (рыбохозяйственные комплексы) сформировались в Приморье и на Камчатке. Безусловно, у каждого из них – своя специфика. Скажем, на наших островах большую часть выловленной рыбы перерабатывают на своих же береговых предприятиях, отстроили собственную логистическую схему доставки продукции в материковую часть России и за рубеж, создали одну из крупнейших на Дальнем Востоке сетей промышленных холодильников, систему рыбоводных заводов и т.д. В Приморье, наоборот, нет столь развитого искусственного разведения лососевых, но – более мощная портовая и железнодорожная инфраструктура, которую используют почти все дальневосточные рыбаки. На Камчатке же большую часть уловов сдают для переработки на суда других краев и областей, но зато там сосредоточены самые крупные природные нерестилища почти всех видов лососевых. Словом, у каждого из трех комплексов есть свои сильные и слабые стороны, которые необходимо учитывать и умело использовать. Чем, собственно, и заняты региональные анадромные комиссии, в состав которых входят и представители тер-управлений Росрыболовства.

Примечательно, что при всех отличиях у наших кластеров есть и общая задача. Она очевидна – дать стране как можно больше рыбы и морепродуктов, обеспечив продовольственную безопасность россиян. И рыбаки Дальнего Востока ее решают успешно. Скажем, в прошлом году при общем улове по России в 3,6 млн.т именно они дали 2,4 млн. т. При этом три крупнейших кластера (рыбохозяйственных комплекса) – Приморский, Сахалинский и Камчатский – обеспечили 1,9 млн. т рыбы и морепродуктов. Вдумайтесь: мы дали более половины всего российского улова! И произошло это в условиях кризиса, когда в других отраслях падало производство, а перспективы выглядели довольно мрачно.

А теперь сложившуюся за многие десятилетия и доказавшую свою эффективность систему вдруг решили перекроить. И ладно бы – в интересах самих рыбаков, их многочисленных смежников и местных органов власти. Однако очевидно: реформа затеяна не ради них. Похоже, чиновники Росрыболовства и в самом деле перепутали кластер с неким медицинским инструментом, которым средневековые врачеватели брались исцелить каждого и от всех недугов сразу...

ТИШЕ ЕДЕШЬ – ДАЛЬШЕ БУДЕШЬ

Противники «сахалинской модели» приводят и еще один, убийственный, на их взгляд, аргумент. Он прост: сахалинцам повезло, потому что в прошлом году пришло, ну, очень-очень много красной рыбы! Тут рекорда, дескать, любой добьется…

Следуя их логике, получившие едва ли не безбрежную олимпийскую свободу сахалинские рыбаки должны были бы выбить лососевые стада в прибрежной зоне и полностью обчистить все реки, в которых нерестятся горбуша и кета. Однако этого не произошло. Действующие у нас рыбоводные заводы справились со своими планами, заложив на инкубацию около 876,5 млн. штук икринок. А специалисты Сахалино-Курильского тер-управления Росрыболовства отметили небывало высокое за последние годы заполнение природных нерестилищ, общая площадь которых приближается у нас к 26 млн.кв.м. Проще говоря, в рекордном на улов году на островах успешно заложили и следующее поколение лосевых. Как же удалось совместить желание рыбаков ловить как можно больше и желание самой рыбы – прорваться мимо сетей в реки, чтобы продолжить свой род?

– А почему вы считаете, что это – два взаимоисключающих явления? – дал свой комментарий министр сельского хозяйства, рыболовства и продовольствия Сахалинской области Сергей Карепкин. – Согласитесь, пословица «тише едешь – дальше будешь» вовсе не исключает самого принципа передвижения на автомобиле. Поэтому при четком управлении путиной можно соблюсти интересы и рыбаков, и рыбы. Кстати заметить, наша, уже прозванная сахалинской, модель организации и проведения промысла возникла не только на основе опыта, накопленного за минувшие десятилетия в островной области. Она сильна еще и тем, что выстроена в полном соответствии с действующим законодательством и нормативными актами…

И последнее. По сложившемуся порядку на проект правительственного документа присылают отзывы заинтересованные министерства и ведомства. Так вот, по имеющейся у сахалинских рыбопромышленников информации, специалисты Минэкономразвития РФ дали заключение, суть которого проста – они не поддерживают предложенную реформу. Интересно, что их аргументы во многом совпали с позицией наших рыбаков и местных органов власти. Вдобавок представители этого министерства порекомендовали Росрыболовству направить проект документа на согласование в те субъекты РФ, которых он касается. Так, может, как раз с этого и стоило начинать доморощенным реформаторам, не пытаясь доказывать всем и каждому, что никакой разницы между островом и полуостровом нет?..

Доля (%) субъектов Дальневосточного федерального округа в среднемноголетнем вылове рыбы и морепродуктов, в выпуске пищевой рыбопродукции:

Камчатский край - 31,0 (28,9)

Магаданская область - 4,4 (3,7)

Приморский край - 34,0 (32,8)

Хабаровский край - 7,7 (9,2)

Республика Саха (Якутия) - 0,1 (0,2)

Сахалинская область - 21,7 (24,3)

Чукотский АО - 1,1 (1,4)