Катастрофы Сахалина. Трагедия тафуинской рыбобазы

В те годы подразделения приморских рыбобаз располагались в старой части города. Самая крайняя из них – Тафуинская (по названию приморского города Тафуин), рядом – Зарубинская, за ней – Центральная, Славянка... Каждая из них имела свою пристань, дизельную станцию, самоходный и несамоходный флот. В каждой был директор, бухгалтерия и т. д. Основное руководство этих комбинатов, конечно, находилось в Приморском крае.

В старой части Северо-Курильска располагалась центральная районная больница со всеми отделениями, райком КПСС, школа, детский сад, районный Дом культуры и, конечно, жилые дома, в большинстве своем щитовые бараки, в которых проживало по 15–20 семей.

Накануне и в день стихийного бедствия наблюдался значительный снегопад, а с 14 часов 25 декабря ветер перешел в северо-западный и, резко усилившись до ураганной силы (28–34 метра в секунду), продолжался до 5 часов 26 декабря 1959 года. Северо-западный ветер усилился до максимальных значений – 40 метров в секунду и выше – с 19 до 23 часов 25 декабря. Как раз в этот период, в 19.45 25 декабря, и случилась трагедия. По официальной версии и выводам комиссии из состава районных руководителей «произошел обвал снежной массы с гребня сопки высотой в 200 метров на протяжении более километра. Снежная масса образовалась в течение 24 и 25 декабря 1959 года в результате ураганного ветра».

Более 50 человек были заживо погребены под снежным завалом, 22 из них удалось спасти, 35 человек погибли. Одним из тех, кто спасал попавших под завалы, был Дмитрий Дмитриевич Шаматовский. С 1954 по 1961 год он служил на острове Шумшу в поселке Байково. Сейчас живет в Украине. Нам удалось с ним связаться, и он поделился своими воспоминаниями.

– В то время я служил на острове Шумшу, в поселке Байково, в морской части, в звании старшего лейтенанта, – рассказывает Дмитрий Дмитриевич. – Подразделения наши находились и в Северо-Курильске, и на других островах: Онекотан, Матуа, Черные Братья, Расшуа. За время службы на Тихоокеанском флоте пришлось побывать почти на всей Курильской гряде.

Ночью 26 декабря 1959 года нас подняли по тревоге. На пирсе у причала стоял десантный корабль. Начальник штаба капитан 2-го ранга Е. Доброхотов поручил мне сводную роту, куда вошли матросы нашей части и солдаты-артиллеристы. Зам. начальника штаба капитан-лейтенант В. Антропов уже на корабле поставил задачу: указания и технические средства получить в оперативном штабе Северо-Курильского райкома КПСС.

А случилось вот что. Обледеневшая масса спрессованной лавиной сползла с плато Аэродромное и накрыла жилые дома, в которых находились люди. Мы сразу вступили в борьбу со стихией, в пургу откапывали пострадавших. Вместе с нами работало и гражданское население. Из техники были задействованы гусеничные тракторы С-100 и бульдозеры. Улицы и постройки определяли на ощупь, через крыши проникали в дома.

Помню, мои матросы достали из-под завалов девочку. Говорят, ее выходили. Но больше приходилось извлекать погибших.

Работали от темна и до темна, при свете фар тракторов, в декабрьскую пургу при ветре 60 метров в секунду, мокрые, обледеневшие. Подсушивали одежду и дремали на стульях в зрительном зале РДК, где стояла буржуйка, а на ней котел с кипятком. Из нашей спасательной роты не погиб ни один человек. Задачу выполнили. Не нашли только четверых погибших, которые остались в снежном склепе до весны 1960 года. К концу третьего дня спасательных работ я и сам оказался в завале – провалился в дом через крышу, где без сознания пролежал несколько часов, получил травму, и меня отправили в санчасть. Затем доставили спецрейсом на самолете командующего флотилией на операцию в военно-морской госпиталь № 20 г. Петропавловска-Камчатского. Все время, пока я находился на Камчатке, жители островного городка оказывали мне помощь и поддержку. С тех пор я всегда поддерживаю связь с Северо-Курильском.

С Курил я уехал в 1961 году, жил в хороших местах на самом западе, за пределами СССР, но всегда помнил наши родные, самые далекие острова, где живут прекрасные люди. Ведь и сегодня жить на Курилах, я считаю, подвиг, на который способны немногие.

– Тафуинская база располагалась по соседству с нами, и мы частенько бегали к своим соседям в красный уголок на танцы. Вскоре мой муж Михаил Николаевич (его уже нет в живых) перешел туда работать радистом. А нам выделили комнату в бараке, но мы не спешили с переездом.

25 декабря он ушел на свое третье дежурство. Как уже потом он мне рассказывал, они с напарником сидели за столом перед аппаратурой. После сильного удара их выкинуло на улицу, а вход на радиостанцию завалило снегом. Связь из-за ураганного ветра была оборвана. Они тоже оказались под снегом и некоторое время не могли вылезти, но начали откапываться, а когда освободились из снежного плена, увидели, что соседнего барака нет. И поспешили на помощь.

Я в это время была дома и слышала сильный шум. Спустя время раздался крик соседки: «Надежда, твой дома? Беда! Тафуин весь завалило!» Ринулась было выйти, да ветер такой силы, что выйти никак нельзя. Под утро, где-то часов в пять, пришел Михаил, весь в снегу, обледенелый, перчатки в лохмотьях. Покушал, попил горячего чаю, переоделся, взял сухие рукавицы и опять пошел на спасение. Утром, когда немного стихло, правда поземка еще мела, все, кто находился в нашем бараке, вышли на раскопки. Снег настолько спрессовало, что лопата шла с трудом. Здесь было много пограничников, они оцепили всю территорию, начиная от сопки, где раньше находился Тафуин. Военные простукивали места, где раньше стояли бараки, и слушали, не раздастся ли ответный стук.

Как впоследствии рассказывал муж, первыми спасли кладовщицу Елену Ивановну и ее сына Сашу. Их выбросило из дома на улицу, но самих привалило бревном. А здесь как раз рядом и оказались Михаил с напарником. Я помню, как Елена Ивановна еще очень долго хромала.

Одного мужчину, по рассказам мужа, нашли на койке под столбом, он оказался живым, его сразу отправили в больницу. Другого обнаружили под крышей, но самого дома не оказалось.

После природной стихии на месте Тафуина стояла ровная площадка, как будто здесь никогда ничего не было. Только валялись одни крыши. Все, что было там, все дома, сараи снесло. Остатки того, что ранее называлось жильем, находили на расстоянии 80–85 метров. В конце 50-х дома в основном строили из щитовидных блоков, например, таким жильем застроена была вся улица Савушкина, дома были легкими и ненадежными, потому и разлетелись как щепки.

Утром мы видели, как вытаскивали людей из-под снега. При мне раскопали молодую пару, они недавно поженились. Потом молодожены рассказали, что на них упала рама и под завалом они уже не надеялись, что их спасут, но здесь раздался стук.

Я была свидетелем того, когда стали из-под снега вытаскивать членов семьи Кукс: отца (он, к счастью, был живым), потом погибших – его жену и двух сыновей, через некоторое время откопали третьего сына и самой последней – маленькую Зину, они, слава Богу, были живы.

Хорошо помню, как вытащили из-под снега директора Тафуинской рыбобазы, унесли его в красный уголок и пытались растирать, он еще подавал признаки жизни. Но было уже поздно, спасти его не смогли, он умер здесь же, на столе. Всех погибших относили в красный уголок. Трупы лежали везде: и на сцене, и в зале, и в фойе. Среди погибших в основном были дети, родители и молодые юноши и девушки от 18 до 29 лет. Ведь на призыв комсомола поехать на Курилы откликалась в основном молодежь.

Пограничники копали допоздна и ночью работали при свете фар, но несколько человек так и не нашли. По весне, как только снег начал чуть-чуть подтаивать, сразу обнаружили погибшего возле речки, двух других – семью – на дне оврага, они оказались буквально впрессованными в снег, рядом валялась покореженная кровать.

Нашим приятелям с Тафуинской базы повезло – снесло коридор, сарайчик, дом покосился, но они, к счастью, остались живы.

Мы потом не раз с мужем вспоминали о том, что не стали сразу переезжать в тафуинский барак, а по непонятной причине оттягивали свое новоселье, что и спасло нас.