«Не было фраз „я не хочу“»: сахалинец поделился воспоминаниями о ликвидации аварии в Чернобыле
В годовщину крупнейшей техногенной катастрофы преподаватель курсов ГО и ЧС Южно-Сахалинска Евгений Мельников рассказал о службе в зоне отчуждения, «Рыжем лесе» и невидимом враге.
В ночь на 26 апреля 1986 года взрыв реактора четвертого энергоблока Чернобыльской АЭС выбросил в атмосферу колоссальное количество радиоактивных веществ. Эта авария стала крупнейшей в истории атомной энергетики. Спустя 40 лет мы вспоминаем тех, кто ценой собственного здоровья защищал мир от последствий катастрофы. Как сообщили в пресс-службе ГУ МЧС России по Сахалинской области, один из них житель Южно-Сахалинска, преподаватель Управления по делам ГО и ЧС Евгений Мельников.
«Товарищ майор, вам надлежит убыть»
Евгений попал в зону отчуждения осенью 1987 года, будучи кадровым офицером Вооруженных сил СССР. Приказ не обсуждался.
«Вызвал командир и говорит: „Время на сборы — двое суток“. Я там пробыл почти три месяца, практически до Нового года. Служил в отдельном инженерном батальоне спецработ. Разместили нас в селе Корогод, прямо в 30-километровой зоне. Я был во второй оперативной группе — самой ближней к станции», — вспоминает Мельников.
Территория вокруг АЭС была строго оцеплена, дороги перекрыты, каждый въезд досконально проверялся. Несмотря на смертельную, но невидимую опасность, дисциплина среди ликвидаторов была железной.
«Не было фраз „Я не буду“ или „Я не хочу“. Все понимали масштаб трагедии и относились к работе максимально серьезно», — подчеркивает сахалинец.
Смена в зараженном обмундировании
Рабочий день ликвидаторов был расписан поминутно, без выходных и праздников.
«Подъем в 5 утра. Умылся, позавтракал — и в 6 выезд. С 7 уже начинали трудиться. Из защиты давали только респиратор „лепесток“ и бутылку минеральной воды на всю смену. Переодевались в специальных помещениях: снимаешь чистую одежду, надеваешь зараженное обмундирование — и так до 17:00», — рассказывает Евгений.
Основным объектом работы его батальона стал «Рыжий лес» — сосновый массив, принявший на себя первый, самый мощный удар радиации. Объемы работ по дезактивации территории были колоссальными, итоги подводили ежедневно.
Несмотря на тяжелейшие условия, командование старалось поддерживать силы солдат.
«Организация питания была на высшем уровне. Дополнительно давали масло, сыр, сахар, сгущенку, яблочный сок. Большое внимание уделялось всему личному составу», — вспоминает ликвидатор.
Поднимать боевой дух помогали и артисты, приезжавшие с концертами. Евгений с улыбкой признается, что творческие номера ждали с таким нетерпением, что иногда солдаты даже «перехватывали» музыкантов по дороге, чтобы послушать их лишний раз.
Эхо радиации
Коварство радиации заключалось в том, что ее воздействие на организм ощущалось не сразу.
«Поначалу были сильные головные боли, расстройства желудка. А потом организм словно адаптировался. Лишь спустя время у многих начали диагностировать серьезные болезни», — говорит Евгений.
По окончании командировки всех ликвидаторов пропускали через специальный прибор, похожий на рентген. И только через неделю ожидания врачи говорили заветное: «У тебя все хорошо».
Любая беда сближает. На фотографиях из личного альбома, который Евгений Мельников бережно хранит, запечатлены его боевые товарищи — те, с кем он работал бок о бок в зараженной зоне.
Сейчас, спустя 40 лет после трагедии, Евгений продолжает служить людям. Он работает преподавателем курсов гражданской обороны в Управлении по делам ГО и ЧС Южно-Сахалинска. На своих занятиях он передает бесценный опыт новым поколениям, рассказывая в том числе об основах радиационной безопасности и о том, как важно быть готовым к любым испытаниям.