Не хочу быть паразитом: подросток на Сахалине рассказал о борьбе с зависимостью

По словам молодого сахалинца Арсения, он рос сообразительным мальчиком, научился читать уже в четыре года, в школе получал исключительно четвёрки и пятёрки, занимался спортом, где тоже показывал хорошие результаты. Но уже в пятом классе он впервые попробовал наркотики, и жизнь стала меняться кардинально.

— Арсений, в какой семье вы воспитывались?

— У меня были и мама, и папа, и дедушка, и сестра. Отца не стало, когда мне исполнилось четыре года. Так сложились обстоятельства у мамы, что потом я рос у бабушек и дедушек. Жили в частном доме, я старался во всём помогать. Детство своё вспоминаю с теплотой: с удовольствием ходил в садик, был очень жизнерадостным. Ну а в десять лет меня забрала мама.

— Когда вы первый раз попробовали никотин, алкоголь, наркотики?

— Никотин я попробовал, когда мне было лет шесть или семь — украл у дедушки сигареты. Мне не понравилось. Потом как-то шёл домой со школы и увидел на дороге тлеющую сигарету, подобрал и докурил. И как-то получилось, что пристрастился. Спиртное я особо не любил и не люблю. Наркотик мне в пятом классе предложил старшеклассник. В первый раз не понравилось: эффект был непривычный — сушило во рту, было сложно говорить, глаза покраснели, щипало их. Потом я стал часто прогуливать школу, буквально жил в компьютерных клубах, стал выпивать и употреблять наркотики. И в 14 лет я попал на свою первую реабилитацию. Тогда у меня была и игровая зависимость и нежелание быть дома.

— Мама отправила на лечение?

— 7 ноября 2024 года я лежал дома — у меня был ушиб лодыжки, болела нога. Мама сказала, что приедет дядя, мы кого-то куда-то отвезём, потом пообщаемся. Я согласился, начал собираться. Мама зачем-то брала вещи, а я не понимал зачем. Она тогда меня обманула. Мы подъехали к какому-то частному дому недалеко от Южно-Сахалинска, и только когда я зашёл внутрь, понял, что это реабилитация. Я психовал, орал, матерился, огрызался, бил стены. Особенно, когда узнал, что мне предстоит пробыть там пять месяцев. Но со временем смог принять ситуацию, начал соблюдать режим. Мне даже понравилось. Проблему с наркотиками я тогда особо не видел, а вот с играми — да: понимал, что деградирую. С этого момента вроде бы всё пошло на лад, но на самом деле, я не боролся по-настоящему. Я просто соглашался на условия и делал то, что говорили, но больше для мамы, не для себя.

Я пробыл в центре реабилитации «Жизнь» пять месяцев, вёл себя достойно: не избегал задач, активно помогал, стал доверенным лицом. Меня уважали. Я увидел, что люди могут мне доверять.

Потом я продолжил курс социальной адаптации. Но потом бросил: нахватал замечаний, со всеми спорил. На самом деле, я не хотел по-настоящему выздоравливать.

Ходил в анонимное сообщество, но не мог там оставаться — не принимал себя. Казалось, что я слишком молод, а там сидят люди старше, у меня по сравнению с ними не такие уж и проблемы. В реабилитации я старался казаться тем, кто всё делает правильно, а когда вышел — появилась свобода выбора. Я дал себе эту свободу: не пошёл в школу и продолжил употреблять, гулять.

— То есть первая реабилитация не помогла?

— Да. Образ жизни был паразитический. Крал деньги, выносил из дома золото. Были уголовные дела — драки, кражи. К счастью, судимости удалось избежать. Но ситуаций было очень много. Были проблемы с учёбой, опека приезжала домой.

— Как случилась вторая реабилитация?

— Я сидел дома, смотрел сериалы. В тот момент у меня шли слушания — я давал показания. Это было 4 августа 2025 года. Приехала мама с оперуполномоченным и сказала, что нужно проехать на допрос. По пути понял, что меня везут обратно в центр. Приехал, не сопротивлялся. Но через десять дней сбежал. В тот же день употребил наркотики. Не хотел возвращаться ни домой, ни на реабилитацию. Мама подала в розыск, меня нашли, привезли в горотдел. Я начал врать, говорить, что у меня всё отлично, плохо отзывался о реабилитации. Мозг был настолько порушен, что я просто не хотел видеть проблемы. Когда меня привезли домой, я продолжал лгать, а потом — вернули в центр, и я снова прошёл курс. Вошёл в доверие, начал что-то понимать. При этом в начале второй реабилитации я ещё долго находился в сопротивлении — примерно месяц. Были мысли о суициде — настолько не хотел быть там, настолько было всё равно на свою жизнь и на то, что мама старается и переживает. Но вовремя понял, что это бред. Были моменты, когда хотел сбежать, но в итоге оставался.

Эта реабилитация тоже не пошла мне на пользу. И после, я понимаю, я опять не работал над собой. Однажды после ссоры с девушкой я дал себе разрешение употребить. Это привело к тому, что я начал делать это каждый день. Стал вести образ жизни наркомана и беспредельщика. Пренебрегал всеми принципами: даже заложил обручальное кольцо, а для мамы это реликвия. Пробовал синтетические наркотики, таблетки — всё подряд. Один раз был передоз: я одержимо увеличивал дозу и чуть не умер. Ребята, которые были со мной, спасли. Но даже после этого, проспав до утра, я снова употребил — уже другой наркотик. Это показывает, насколько я был зависим: мне было всё равно, что происходит вокруг, и какой ущерб я наношу близким.

В итоге мама снова определила меня на реабилитацию. В этот раз я сам согласился, без сопротивления.

Последняя реабилитация в «Жизни» дала мне очень много полезного, нового. Я стал пытаться что-то менять. Очень верю, что смогу остаться чистым до конца своих дней. Понимаю, что это сильное заявление, но мой принцип сейчас такой: я не употребляю сегодня, а что будет завтра — не знаю.

— Сколько вы уже держитесь после третьей реабилитации?

— 122 дня. Мама находится в программе для созависимых, чтобы наладить общение. Я очень благодарен ей за это. Благодарен любимой девушке, своей бабушке, всем, кто меня поддерживает.

— И какой у вас настрой?

— Настрой — закончить социальную адаптацию, продолжать ходить на группы, быть частью сообщества. Хочу быть человеком, который нужен в первую очередь самому себе, который строит будущее, а не разрушает его. Хочу стать личностью, а не паразитом. Окончить школу, получить образование, найти работу, создать семью, заботиться о маме, приносить пользу, помогать дедушке.

Время от времени тяга приходит, никуда от этого не деться. Бывают моменты злости, раздражения, обид. Но с ними можно работать, я могу с этим жить и идти дальше. Люди, которые употребляли по 15, 20 лет, говорят, что у них каждый день бывают такие состояния, и они живут с этим.