«Рванула сюда за месяц»: главный редактор Sakh.online — о переезде на Сахалин и журналистике

«Омск стал слишком скучным и предсказуемым»

— Наташа, привет! Расскажи, как у тебя появилась идея переехать на Сахалин и возглавить Sakh.online? Что стало главным аргументом в пользу этого решения?

— Моя профессия и любовь к своему делу — вот главные аргументы. Мне 42 года, из них 25 лет я осознанно занимаюсь журналистикой, в основном печатной. Начинала с телевидения, но у меня грассирующая буква «Р». Логопеды обследовали и сказали, что откорректировать уже невозможно. Поэтому осознанно ушла в печать.

Я родом из Омска. На Сахалине живу около двух с половиной лет, хотя в сахалинской повестке работала удаленно еще года три до этого. Закончила Омский государственный классический университет имени Достоевского по специальности «Журналистика». Сознательно выбрала эту профессию.

В Омске мне просто стало слишком скучно и предсказуемо. С годами темы непременно закручивались вокруг одних и тех же событий, спикеров и героев.

— До переезда у тебя уже была успешная карьера в Омске. Почему ты решила оставить привычную жизнь и согласиться на этот шаг?

— Я действительно решила переехать… Поменять картинку, причем надолго, не на пару-тройку лет. И Сахалин в этом смысле меня заворожил, остров прекрасен своей природой. Рванула сюда, собравшись за месяц, не за огромной зарплатой — примерно на те же деньги, что были дома. Просто регион мне очень импонировал: я была погружена в сахалинскую инфоповестку — вела ленту новостей для сайта «КП-Сахалин», мне нравилась морская романтика, этот отдаленный край. Сейчас могу сказать, что мне здесь очень комфортно. Кого-то смущают маленькие города и нединамичный темп жизни, но мне это подходит.

Параллельно с предложением уехать работать на Сахалин была возможность отправиться в Москву в редакцию федеральной «Комсомольской правды», но я совершенно осознанно сделала свой выбор.

До этого у меня толком и не было попыток перебраться в другой регион. Знаешь, как бывает в некоторых профессиях, когда люди меняют одну бытность на другую, и так без конца. Я таких называю гастролерами. Опыт сотрудничества с другими регионами был, но не переезды, просто временная работа. Например, пока сидела в декрете, решила поехать в Сочи, там как раз шла подготовка к Олимпиаде. Несколько месяцев трудилась в глянцевых проектах. Им никто не требовался для работы, я просто написала письмо на почту руководителя, и мне перезвонили на следующее утро. Сказали, что опытные люди никогда не помешают. После вернулась в Омск.

— Путь к должности главного редактора был трудным?

— Еще каким. Был период — года полтора — когда мне платили зарплату с задержками по три-четыре месяца. Я параллельно устраивалась в доставку еды: в пять-шесть утра уже была у клиентов, а в девять все обеды должны быть развезены. После этого приступала к основной работе.

В локдаун не работала как журналист — пошла в федеральный контактный центр по COVID, один из офисов работал в Омске. Учитывая мое знание государственных структур, консультировала людей очень подробно. Соединяла с МЧС, с разными ведомствами — шла против скрипта. Начальство говорило: «Наталья, зачем вы тратите по двадцать минут на звонок?». Но я все равно не могла иначе.

Это был отвратительный опыт в смысле эмоциональной нагрузки. В первые две недели я каждый вечер забиралась в горячую ванну и просто рыдала навзрыд — у людей умирали родственники, не выдавали тела, они не знали, что делать. Потом научилась относиться спокойнее. К счастью, локдаун длился недолго.

«Дочь меня поддержала»: как семья привыкала к жизни на острове

— Ты приехала на Сахалин вместе с дочерью-подростком. Как вы принимали решение о переезде и как она отреагировала на перемены?

— Я одна воспитываю дочь — ей 15 лет, она активно сепарируется. Стараюсь быть ребенку подругой. Считаю, что лет до пяти родитель может что-то запрещать, при этом объясняя. Но в целом я очень лояльная мама — друзья моей дочери часто завидуют, потому что даже в проблемных вопросах я предпочитаю сесть и поговорить, а не демонстрировать власть держащую.

В наших разговорах стараюсь через дружескую привязанность донести важные вещи: про отношения с людьми, про работу, про то, что нужно найти дело своей жизни и влюбиться в него.

Поэтому решение о переезде мы спокойно обсудили несмотря на то, что ребенку тогда было всего лишь 12. Дочь меня поддержала. Ей здесь также комфортно, как и мне.

С собой мы привезли и нашу собаку — одноглазую дворнягу, а здесь обзавелись еще одним псом — шпицем по кличке Сема. Слишком активного и суетливого малыша нам просто отдали. Брали его для компании старшей питомице, а получился полноценный друг для всей семьи. 

Есть такая версия у психологов, что после 40 люди, разочаровываясь в других, переключаются на животных. Возможно, у меня такой сбой тоже произошел. Моя любовь к собакам — просто беззаветная, сумасшедшая. Им отдаю большую часть своего свободного времени.

— Каким ты представляла Сахалин до переезда и каким он оказался на самом деле? Что удивило больше всего?

— Как и многим, кто приезжает на Сахалин от случая к случаю или окунается в его будни удаленно, он мне представлялся каким-то немного сказочным островом. Местом, где живет мечта. Первым в глаза бросился размеренный образ жизни, неспешный темп местных. Казалось, вот, так и буду жить себе потихоньку. Работать и заниматься саморазвитием.

Но будни несколько жестче. С головой нужно было погрузиться в тематику, вникать в менталитет, привыкать к ценам. Но это все вопросы времени — через полтора года подобные шероховатости в глаза не бросаются.

«Главному редактору не особенно важно, где, важно — как»

— Ты приехала сразу на должность главного редактора. Что оказалось самым сложным в первые месяцы — в новой работе, новом городе и новой среде?

— Главному редактору не особенно важно где, а важно, как: нужно уметь быстро собрать всю информацию по вопросу, принять решение и суметь его объяснить. Бывает, что спикеры просят одно, а сайту необходимо другое: нужно искать точки соприкосновения и удовлетворять интересы всех сторон.

Ты находишься в инфоповестке с семи-восьми утра и до самого сна — даже когда рабочий день формально заканчивается. Отвечаешь в переписках, отслеживаешь все, что происходит. Вот как проходит мой день.

И то, к чему ты привык в другом городе, здесь может совершенно не работать. На Сахалине вечно играющая тема — рыба: открытия сезонов, правила рыбной ловли, случаи с рыбаками. Всегда востребованы социальные темы: индексация пенсий, региональные льготы. Также нас всегда учили: хорошие новости не продаются. Поэтому инциденты, происшествия и конфликты очень востребованы.

При этом сами сахалинцы доброжелательны и отзывчивы — наладить диалог можно с полуслова со многими. 

— Что представляет из себя сахалинская журналистика?

— Сахалин — единственный в России островной регион. Отдаленность сказывается на кадровых вопросах — рынок труда очень ограничен. После поколения советской и постсоветской крепкой классической журналистики здесь не успели вырастить полноценного поколения специалистов новой волны. Самый яркий образец этого формата, пожалуй, демонстрирует «Советский Сахалин». И молодежь не слишком охотно рвется на эту работу: зарплаты скромные, знать и уметь нужно много, времени и ресурсов тратить — с избытком.  В общем, журналистов не хватает, и всем СМИ приходится либо взращивать профессионалов, либо привлекать с материка.

При этом сахалинская повестка очень интересна для всей страны. Тут и японская тема — самая близкая к Японии российская точка, Курильские острова. И исторические материалы с уникальным флером. Молодые журналисты с правильными темами и репортажами могут прозвучать на всю страну. Плюс конкуренция на рынке небольшая, есть шанс себя проявить. Я, например, готова рассматривать претендентов. Главное — желание учиться.

— Был ли момент, когда ты подумала: «Зря я это сделала, надо было оставаться в Омске»? И что помогло пройти этот период?

— Наверное, было бы большим лукавством сказать, что таких моментов не было. В первый год Омск не выходил из головы: я постоянно сравнивала, где и что лучше или хуже, какие люди, места, даже продукты. Тоску по дому, совершенно выбитое состояние из привычного ритма, помогали сглаживать новые впечатления. Например, первые пробы морепродуктов, которых на равнинной Сибири не достать, доступность моря в 30 километров, а не 3000.

Со временем Омск отошел на второй план. Единственное, что меня мысленно еще там держит, — мои мама и бабушка. По ним скучаю. Да и из головы не выходит крепкая мысль, что все поколения должны жить если не под одной крышей, то где-то поблизости, и я должна помогать старикам. Мне многие предлагали перевезти их сюда. Но я не настолько эгоистична, чтобы тащить против воли своих близких в такое место, которое для них ровным счетом ничего не значит и не вызывает у них тех же теплых эмоций.

«Здесь много неосвоенных бизнес-ниш»

— Что Сахалин дал тебе за два с лишним года — в профессии, в обычной жизни, в отношениях с дочерью?

— Наверное, тренировку смирения. Когда что-то идет не по плану и люди реагируют на тебя не так, как ты привык, приходит понимание, что всех не перевоюешь и всем не объяснишь, да и не нужно. Стоит мысленно отойти в сторону, присмотреться к ситуации и принять заданные условия. 

На Сахалине со мной много чего произошло, чего не было нигде ранее. Самая большая редакция digital на моей памяти, самые молодые сотрудники редакции, самый большой спектр незнакомых тематик, самая незнакомая местность… Важно было не потеряться, разглядеть в каждом что-то важное, зацепиться друг за друга с коллегами и пойти вместе. Коллектив моей редакции мне очень дорог сейчас, воспринимаю их как своих детей. Кстати, тоже как дочь, лишний раз не ругаю. Важно не перегнуть и не забросить человека в процесс выгорания. Работать с большим объемом информации и не ошибаться изо дня в день — очень непростой труд. 

— Какие возможности ты увидела на Сахалине уже после переезда? Есть ли здесь то, чего ты не ожидала от островного региона?

— На самом деле, здесь много неосвоенных бизнес-ниш. У меня есть опыт ведения микробизнеса. Много работала в деловой журналистике и писала про экономику, поэтому понимаю, о чем говорю, и даже — как это просчитать. Но пока присматриваюсь. Может, на пенсии переквалифицируюсь. Или когда совсем не смогу держать темп — вовремя уходить тоже нужно уметь.

— Можно поподробнее о бизнесе. И почему ты до сих пор остаешься в журналистике?

— Давайте с длинной предыстории начнем. Для понимания.

Я очень хорошо училась — была отличницей в школе. Семья интеллигентных инженеров Страны Советов, они хотели, чтобы я пошла по их стопам или получила хотя бы экономическое образование — это тогда было очень актуально. И я могла выбрать, какую угодно профессию — мне все давалось легко. Но выбрала журналистику. Поняла, что это работа, в которой можно примерить кучу других профессий, много узнавать и познавать. На этом и остановилась. Родители были недовольны, но бабушка говорила: «Пусть ребенок идет туда, куда хочет». Так мне привили навык честно выражать свое мнение.

Впоследствии все-таки несколько раз уходила из журналистики — занималась коммерцией, ездила в Италию, закупала одежду, продавала в Омске в небольшом магазине. Но журналистика меня все равно настигала: внезапно кто‑нибудь да напишет: «Наташ, кроме тебя никто не справится», — и оказывалось, что любовь к своему делу никуда не делась. Просто заработка нормального оно долго не давало. До адекватной оплаты я добралась только на посту замредактора «АиФ в Омске», а потом главного редактора «КП-Омск».

А раньше бывали периоды, когда я ходила в дырявых ботинках и есть было не на что — пачка пельменей почти на неделю. Поэтому, когда молодые журналисты сразу заявляют, что им нужно 150 тысяч, это мне кажется странным. Если можете заявление подкрепить реальной работой и реальными объемами — я только «за». Но это фактически режим 24/7.

Что касается микробизнеса, я бы могла заняться приютом для собак или развитием своего общепита — именно такого в среднем ценовом сегменте сейчас очень не хватает на Сахалине. Вкусно поесть любят все и везде.

«Когда приму решение — сразу побегу за ипотекой»

— Ловила ли ты себя на мысли: «Это уже мой дом»? Что произошло в тот момент?

— Наверное, когда ты переезжаешь после 40 лет, очень сложно назвать место, где прожил пару лет, своим домом. Несмотря на то, что мне очень импонирует местная благоустроенность и комфорт, есть уже какая-то социальная обустроенность, налаженный быт, я все еще не приняла окончательное решение. Когда оно появится — сразу побегу за ипотекой.

— Если сегодня тебе предложат вернуться в Омск на хороших условиях, ты уедешь? Почему? И что бы ты сказала человеку, который сейчас думает, стоит ли ему переезжать на Сахалин?

— Нет, в Омск вряд ли вернусь раньше выхода на пенсию, да и то не факт. Мне вообще порой кажется, что в скором времени Омск станет своеобразным призраком, экономика здесь все печальнее, бюджеты мизерные. Увы, долгие годы проблемы только нарастают, и Омск люди активно покидают на протяжении последнего десятилетия. Несколько раз город становился лидером антирейтинга по уехавшим.

Когда приезжаю к маме в отпуск, всегда вижу замотанных социальными проблемами людей, которые едва выживают на зарплату в 30-40 тысяч рублей. Это печалит. Но заставляет двигаться дальше. И не меня одну — в «Уюн парке» с арендным жильем в каждом доме вы обязательно найдете омичей. Но я подчеркну еще раз — в апреле 2024 года, когда сюда приехала, я не бежала от плохой жизни, у меня все было хорошо — работа, дом, семья…

Мне сложно что-то советовать незнакомым людям по поводу переезда на Сахалин. Точно могу сказать, что жителям крупных городов с бешеным темпом, чья жизнь заведена по схеме «деньги постоянно зарабатываешь и с завидным постоянством тратишь», здесь будет совсем непросто. Сахалин — он про другое… Природу, самобытность, созерцание. Здесь ты будто избавляешься от всей этой ненужной мишуры, навязанной социумом и маркетингом, и начинаешь честный диалог с самим собой, в каком-то смысле становишься аскетом. При этом все необходимое для комфортной жизни на острове есть.

«Я хочу, чтобы Sakh.online читала вся страна»

— Что посоветуешь молодым специалистам?

— Быть готовым к работе над собой и к разнообразному опыту. Я всегда очень добросовестно работала, и в журналистике, слава богу, как-то не стала выбирать один формат — мне было интересно все. Трудилась и в деловых СМИ, и массовых, освещала социальные темы, экономические, шерстила новостные ленты. За плечами — и газеты, и глянец, которые сейчас почти пропали из оборота. А сколько рекламы было написано… На нее в моей первой редакции, где меня взяли в штат в начале 2000-х, матерые журналисты ехать на заказные материалы отказывались, приходилось тащить мне. Руку до такой степени набила, что слоганы перетекли в собственный коммерческий проект «Витрина» — он был о товарах и услугах, тогда они еще искали свою аудиторию через печатные СМИ.

В один момент весь накопленный опыт сложился в один пазл: я поняла, где какие форматы, где какой язык, что спросить у спикера. В любом СМИ, оперирующем печатным словом. Отсюда мораль — не брезгуйте потрудиться, побегать, понервничать за небольшую зарплату. Это не пройдет мимо.

— Есть ли здесь у тебя глобальная цель?

— Да. Я хочу, чтобы на Сахалине был создан моей командой действительно крепкий информационный интернет-продукт — такой, который читала бы вся страна. Интерес к Сахалину сейчас очень высокий. «СахОнлайн» на пути к этому. Нам не хватает пока некоторых ресурсов, но цель есть, и она меня держит.

Работа должна доставлять удовольствие — иначе очень быстро выгоришь. Моя мне удовольствие доставляет.

Материал подготовлен в рамках серии «Сахалин. Возвращение и выбор» — о людях, сознательно выбравших остров местом жизни, карьеры и профессиональной реализации.