«Корейцы грабили нас»: как убийцы из Мидзухо лгали на допросах, а потом признались

В августе 1945 года в сахалинском селе Мидзухо японцы зверски убили 27 мирных корейцев. Но когда началось расследование, убийцы попытались переложить вину на самих жертв. На первых допросах они утверждали, что корейцы грабили дома и избивали японок, и именно это якобы вынудило их на расправу. Однако следователи УМГБ разоблачили ложь — очные ставки и показания свидетелей показали: корейцы были безоружны и даже не думали сопротивляться. Рассекреченные документы УФСБ России по Сахалинской области раскрывают, как строились показания и как преступники в итоге признали свою вину.

Первые допросы: ложь во спасение

Целый год после трагедии представителям советской власти не было известно о содеянном. Только в августе 1946 года, после заявления одного из корейцев, началось расследование. Перед судом предстали 18 японцев — участников массовой расправы.

На первых допросах многие убийцы еще верили, что смогут избежать наказания. Особенно ярко это проявилось в показаниях Хосокавы Хироси. 6 августа 1946 года он заявил следователю, что корейцы сами спровоцировали конфликт:

«С начала войны Японии с Советским Союзом население прибрежных районов — японцы — стали уходить вглубь острова. Корейцы стали с этого времени плохо относиться к японцам — грабили их дома, избивали женщин-японок».

Позже, 14 августа, Хосокава продолжил выстраивать ложную версию, теперь уже по поводу конкретного убийства. Он утверждал, что корейца убили за кражу:

«Киосуке Дайсуке сказал нам, что этот кореец залез к нам в дом и пытался совершить кражу денег… и спросил у нас, что с этим человеком делать. Тут же мы решили посоветоваться с полицейским поселка Мидзухо… который сказал, что есть приказ военных властей всех воров и грабителей убивать…»

В других показаниях появилась новая деталь:

«Киосуке обнаружил у себя в доме неизвестного корейца, который что-то искал. Он задержал этого корейца и привел в дом к Морисита Ясуо, где мы решили убить его, так как нас возмутило, что японцы воюют, а в их домах корейцы занимаются кражами».

Однако в этих рассказах было слишком много нестыковок. Хосокава, стремясь оправдать себя, придумал даже сумму украденных денег — 215 японских йен. Он пытался представить себя лишь наблюдателем:

«Я участия в убийстве не принимал, а только когда убивали, забрал у него деньги в сумме 215 японских йен. Труп был оставлен без погребения в зарослях недалеко от дороги».

Показания меняются: правда просачивается

В тот же день, 14 августа, ближе к вечеру, Хосокава дал совершенно иные показания. Он признал, что убийство было спланированным:

«21 августа 1945 года около 10 часов утра я, Хосокава Хироси, Морисита Ясуо и Киосуке Дайсуке пришли в дом к Курияма Китидзаемон. Я был вооружен тесаком, Морисита имел при себе военную саблю. Там уже сидели Чиба Масаси и Какута Тиодзиро, последний имел при себе тесак… Морисита заявил, что имеется приказ военного командования об уничтожении корейцев, проживающих в Мидзухо».

Следователь немедленно уличил его во лжи. Хосокава запутался в собственных показаниях — он перекладывал вину на полицейского, но тот даже не подозревал о таком запросе. Легенда о «приказе военных властей» рухнула.

Очные ставки: правда всплывает наружу

Решающий перелом произошел, когда следователи начали проводить очные ставки. Преступников усаживали по двое, и в такой ситуации переложить ответственность на другого становилось все сложнее.

На очной ставке Курияма прямо назвал истинную причину массового убийства:

«…стали говорить о поражении Японии и о скором приходе частей советских войск. С приходом Красной армии корейцы будут издеваться над японцами и предавать их, поэтому всех корейцев надо уничтожить».

После того как Курияму вывели, Хосокава, наконец, перестал отрицать очевидное. Он признал, что убийство было спланированным, а не вынужденным. Он начал подробно рассказывать, как 20 августа 1945 года Киосуке Дайсуке пришел из гостей от Морисита Ясуо и заговорщики решили вовлечь в это убийство других японцев — резервистов и членов молодежного общества.

19 августа 1946 года Хосокава стал совсем словоохотлив. Он добавил, что во время совещания, в котором участвовали девять японцев, в дом зашли трое корейцев. Заговорщики зарубили саблями двоих из них, третьего — пытавшегося бежать — расстреляли из ружья. Затем двинулись к дому с другими корейцами, чтобы как можно раньше закончить со всеми.

«Я лично зарубил идущего впереди меня корейца… всего убил двух человек, а остальных зарубили другие японцы. Трупы корейцев свалили в яму недалеко от дороги и прикрыли травой… нами было убито всего девять человек, из них один убит 20 августа, а остальные — 21-го. Три человека убиты около дома Курияма, еще пятеро — по пути к дому Маруяма», — уверенно рапортовал изувер.

Контекст трагедии

Как пояснила кандидат исторических наук, и. о. заместителя директора по научно-исследовательской работе и развитию Сахалинского областного краеведческого музея Юлия Дин, корейцев сгоняли на остров насильно для выполнения самых тяжелых работ. Именно над ними японцы годами издевались. Когда советские войска начали освобождать Сахалин, японцы испугались, что угнетенные корейцы поднимут восстание, и решили уничтожить их.

Однако на первых допросах убийцы пытались представить себя жертвами «разбушевавшихся корейцев», которые якобы грабили и угрожали им. Ложь была разоблачена благодаря настойчивости следователей и очным ставкам, которые заставили преступников признаться в содеянном.