«Туман, в котором пробыл 5 лет»: исповедь жителя Сахалина, обменявшего жизнь на наркотики

Жизнь Юрия из Поронайска похожа на крутое пике. В шестнадцать лет он был лучшим бомбардиром городского округа по хоккею с шайбой, забивал десятки голов, побеждал в финале областных соревнований и готовился стать тренером. А уже в двадцать один — считает дни до возможного реального срока за решеткой, борется с последствиями отказавших почек и учится заново жить без допинга.

За два дня до своего 22-летия парень находится в реабилитационном центре «Жизнь» на Сахалине. В откровенном разговоре он честно рассказал, как уличная романтика Поронайска, глупый азарт и синтетическая «соль» едва не стоили ему жизни, и почему сегодня свобода для него — это просто желание жить дальше.

Отец катался по тюрьмам

— Юра, давай начнем с самого начала. Ты вырос в Поронайске. Каким было твое детство?

— Я родился в неполноценной семье. Со мной были мать и младшая сестра. Отец всю жизнь катался по тюрьмам: за кражи, за избиения, за какие-то заказы. Воспитания у меня не было никакого. Мама часто выпивала, но при этом работала, потому что нужно было нас кормить. Внимания мне не доставалось. Я с самого детства рос на улице, сам по себе. Все дети ходили в садик, а я просто крутился возле него на улице. Так и привык к уличной романтике.

— Но при этом ты говоришь, что школа стала для тебя вторым домом.

— Да, это правда. Пошел в седьмую школу в Поронайске, и мне там очень понравилось. Учился неплохо. Математика была самым любимым предметом, еще физкультура. Параллельно занимался всем подряд: бокс, борьба, футбол, волейбол, баскетбол, хоккей. Но по-настоящему нашел себя в хоккее и баскетболе.

Со временем стал капитаном Поронайского городского округа по хоккею, лучшим бомбардиром: забил 24 шайбы и отдал 8 голевых передач. В баскетболе тоже дошел до капитана, мы брали первые места. В одиннадцатом классе играли за школу, в финале вырвали победу у соперников со счетом 63:52, которых давно не могли победить. Это были непередаваемые эмоции! Я жил спортом и учебой.

Мама в то время продолжала выпивать, к ней приходили компании, но я не зацикливался. Мне никто не помогал с домашними заданиями, я все делал сам. Единственное — не любил английский язык и часто его прогуливал. В общем, отдавался полностью тому, что нравилось, а на остальное забивал и хулиганил. Плюс с детства сам зарабатывал рыбалкой: выходил на лодках, сбрасывал сети. По меркам Поронайска зарабатывал весьма прилично.

Ничего не употреблял до 16-ти

— Когда в твоей жизни появился первый алкоголь и сигареты?

— До шестнадцати лет я вообще ничего не употреблял. Чистый спорт. Даже не курил. А в шестнадцать лет, в одиннадцатом классе, после очередной тренировки по баскетболу меня позвали в гости. Посидели с девчонками, выпили пива. Я согласился попробовать, хотя видел, к чему это приводит дома. Выпил пару бутылок, и мне стало плохо — сразу заснул в квартире.

Но почему-то потом мне это понравилось. Видимо, сказалась генетика. И начал «совмещать» алкоголь и тренировки. Через три дня после пива попробовал сигареты — пацаны подсказали: «Затягиваешься, запиваешь пивом — и вставляет сильнее». Так я начал и курить, и пить, продолжая при этом интенсивно заниматься спортом.

— А когда в этой схеме появились наркотики?

— Марихуану впервые попробовал тоже в шестнадцать. Дома мама выпивала с очередными гостями — там были и бывшие зэки. Пришел то ли после школы, то ли с гулянки, и мне предложили наркотик покурить. Сначала вообще ничего не понял: покурил и отключился. Проснулся, покурил снова — и затянуло.

Через полгода уже впервые попробовал синтетику — «соль». В тот период как раз вышел из тюрьмы мой отец. Мы с ним успели пообщаться всего несколько месяцев, и он умер. Я начал сильно запивать эту боль алкоголем, стал пропускать тренировки. И однажды на районе встретил парня старше себя. Он меня «пожалел» и предложил расслабиться: «Сейчас покажу тебе другое состояние». Я был с другом, тот отказался, а я согласился.

В первую ночь даже кайфа не понял — просто не спал всю ночь, а утром пошел в школу. Но потом начал сам ему писать, искать деньги. До восемнадцати лет я употреблял синтетику периодически, больше сидел на алкоголе. Хотя к семнадцати годам спорт забросил окончательно. Начались буйные тусовки, и я стал забивать абсолютно на все.

Поступил на тренера

— Школу ты все-таки окончил. Что было дальше?

— Сдал экзамены, получил хороший аттестат и поступил на педагогический — на тренера по физкультуре. Мне нужно было 15 августа привезти в приемную комиссию значок ГТО и сдать нормативы. А 14 августа я встречаю знакомого. К тому моменту я уже полтора месяца не прикасался к синтетике, только пил. Он предложил употребить, я согласился… В итоге никуда не поехал. Думал: «Ладно, поступлю в следующем году».

В октябре мне исполнилось восемнадцать, и я получил первое уголовное дело. Статья 111 — умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Все случилось в драке. Получил четыре года условно и окончательно попрощался с любимой процессией тренера физкультуры.

— Из-за чего произошла потасовка?

— Отмечали день рождения на даче: я, мой друг и девушка. Я перепил, начал ругаться с девушкой, хватать ее. Она просила успокоиться и идти спать, а я психовал. Друг попытался меня оттащить, мы сцепились с ним. Поругался со всеми и ушел на обиде. Шел по улице, бил заборы, светофоры. Позвонил матери, но она тоже была пьяная, послала меня: «Иди куда хочешь, ты мне надоел».

Тогда я еще злее стал. В этот момент я встречаю еще одного человека, с которым решил поделиться всем, что у меня на душе. Он пожалел меня и предложил выпить. Я продолжил этот вечер с незнакомцем.

И тогда мне начинает писать моя девушка, я понял, что совершил глупость, расплакался. А тот мужчина решил поддержать меня словами, оскорбляя мою девушку, якобы, она не достойна моих слез. Тогда меня переклинило. Я встал и начал его избивать. Отправил человека в реанимацию с кровоизлиянием в мозг. Если бы скорая задержалась, он бы умер. В итоге — четыре года условно.

Отказали почки

— Когда ты понял, что катишься на самое дно?

— Перелом произошел в прошлом году. Я вернулся с рыбалки, мы с двумя знакомыми скинулись и купили наркотики трех разных видов. И я перемешал их все разом.

У меня отказали почки. Начался жесточайший передоз. Я был уверен, что меня хотят убить, поймал страшные галлюцинации. Мне казалось, что вокруг полиция, военные, кто-то прячется по углам. Я прибежал к бабушке, схватился за нож — думал, защищаюсь. Потом бросил нож, зашел в зал, упал, и меня начались судороги. Почки просто встали.

В реанимации я пролежал четыре дня. Потом целый месяц не мог нормально ходить в туалет. Но выйдя из больницы, хотя мне категорически нельзя было принимать даже алкоголь, я снова вернулся к синтетике. Страх умереть был каждый раз, я колотился от ужаса перед каждой дозой, но уже не видел другого выхода из этого круга.

Полгода назад мама начала умолять меня о лечении. Я впервые сознался сам: «Я не справляюсь, помоги». Девушка меня к тому моменту бросила — она не употребляла и устала терпеть мои измены, скандалы и трипы. Мне было уже все равно. Знакомые тыкали в меня пальцем: «Посмотри на свои кубки и медали! Кем ты стал?». А я смотрел на эти награды как на чужие. Началась полная апатия.

Только отпускало — бежал за дозой

— А что за история со второй судимостью?

— Это уже по пьяному делу. Статья 318 — нападение на сотрудника полиции при исполнении. Первое уголовное дело еще не погашено, четыре года условно висят, и сверху новая статья. Таймер затикал: я четко понял, что поеду в колонию.

Суд назначали на июнь. На меня напал такой страх, что я начал снова глушить его наркотиками и буквально шел к смерти. Сколько раз я писал маме среди ночи: «Мама, я умираю, спаси меня!». А как только отпускало — снова бежал за дозой.

В день, когда мы должны были садиться на поезд из Поронайска в Южно-Сахалинск, чтобы ехать в реабилитационный центр, мне пишет дилер: «Поехали, заберем клад». И я сходу соглашаюсь! Мама собирается, а я просто сбегаю из дома. Употребил, бегал по городу. Мама уже в отчаянии звонит: «Пусть тебя посадят! Ты выбрасываешь свою жизнь, это был твой последний шанс!».

— И как ты в итоге оказался в реабилитационном центре?

— Я вернулся домой в ужасном состоянии, выпросил у мамы денег на пиво. Выпил и сижу думаю: «Если я сейчас не уеду, то продолжу употреблять. Приду на суд пьяный или под веществами, и судья даст мне лет семь строгого режима». Но рука все равно тянулась к телефону — местный барыга вновь звал употреблять.

Я соврал маме, что иду попрощаться с бывшей девушкой, а сам поехал к нему. Допился до того, что мне предлагают ночью ехать в Южный за большой партией «веса». И тут мама звонит: «Если ты сейчас не сядешь на поезд — все, домой больше не возвращайся».

Я не знаю, что произошло. В любой другой день я бы поехал за наркотиками. Но тут сработали какие-то высшие силы. Внезапно включилась голова. Я вызвал такси, приехал домой, и мы успели на автобус. Так 1 июля я оказался в центре «Жизнь».

А позавчера состоялся суд. Его переносили четыре раза. Прокурор просила четыре года общего режима. Когда я это услышал, расплакался в зале суда. У меня все перевернулось, захотел лечиться, в последнем слове сказал, что хочу вернуться в центр, что впервые в жизни у меня появились цели жить ради общества, а не ради дозы. В итоге суд дал мне три года условно. Но любое нарушение — попаду на нары. Пока это главный стимул. 

"Впервые смотрю на мать с любовью"

— Ты сейчас живешь или выживаешь?

— Сейчас я абсолютно точно живу. А свобода… Понимаете, я зависимый на всю жизнь. Это мое клеймо. Я буду ходить с этим пятном всегда. Сколько бы лет ни оставался трезвым — пять, десять, пятнадцать — я все равно останусь зависимым. Я никогда не забуду тот туман, в котором пробыл пять лет. Даже спустя месяцы бывает сильная тяга. И мне с этим жить.

— Ты уже знаешь, что будешь делать, если после выхода из центра тебе снова захочется употребить?

— Да. Сразу начну обзванивать людей, которым доверяю. Звонить своим консультантам, которые мне здесь вытаскивают, звонить руководству центра — Александру Сергеевичу, Дмитрию Викторовичу. Просто брать телефон и сразу звонить. Я хочу поблагодарить Бога за возможность выздоравливать. Раньше мне казалось, что из моей ямы выхода нет. Вы даже не представляете, сколько людей так думают или обманывают себя: «Я не наркоман, я могу бросить в любой момент». Это страшное заблуждение, я сам в нем жил.

В реабилитационных центрах лечатся единицы, а до трезвости доходят еще меньше. Но у меня появились цели, снова смотрю на мир с интересом. И впервые за долгие годы смотрю на свою маму с любовью, а не с агрессией.

Если бы я мог дать совет родителям, которые видят, что их ребенок гибнет и не признает этого: не ждите. Реабилитационный центр — это лучший шанс. Пять месяцев программы — это не срок, они пролетают незаметно. Главное — вытащить человека, чтобы он понял: выход есть всегда.