Франция по-русски и мемы: сахалинский Чехов-центр вдохнул новую жизнь в «Восемь женщин»

Франция по-русски

Пьеса Робера Тома «8 женщин», написанная во Франции в 1958 году, уже более шестидесяти лет не сходит со сцен театров всего мира. Все это время текст по-своему обновляют, актуализируют, чтобы зритель, давно знакомый с сюжетом, не терял интерес к произведению.

Действие разворачивается во Франции. Восемь женщин готовятся отметить Рождество, но праздник омрачает смерть главы семьи — Жоржа. Поскольку из-за метели дом изолирован и посторонних в нем не было, убийца — обязательно среди присутствующих. Под подозрением оказываются все: жена, две дочери, теща, свояченица, служанка, горничная и родная сестра жертвы. Каждая из восьми женщин обладает уникальным характером и собственными тайнами, что создает завораживающую игру интриг и одновременно усложняет им расследование.

Премьера «Восемь Ж» на Сахалине, отгремевшая 29–31 мая, — это новая версия старого детектива. В Чехов-центре над текстом основательно поработали драматурги Иван Немтырев и Алексей Шуравин. Действие происходит в роскошном особняке недалеко от Куршевеля, где проживает семья российских эмигрантов.

Александр Созонов гарантировал, что каждый зритель найдет в постановке свое — от детективной интриги до тонкой иронии над российскими реалиями. И не обманул.

Перенос действия в современность с узнаваемыми деталями жизни и интернет-культуры придает классическому сюжету свежее звучание. Отсылки к масс-культуре, популярным мемам, телешоу делают спектакль смешным для молодых зрителей, однако в то же время приводят в недоумение старшую аудиторию.

При том, что пьеса сохраняет свою структуру и завязку, яркий русский колорит делает историю ближе и понятнее российской аудитории. Спектакль буквально начинается с монолога служанки Софи об особенностях русского характера — и хотя она обращается к своей коллеге, горничной Мишель, речь напоминает хорошо выверенное стендап-выступление.

Детектив без расследования

Детективная линия в спектакле Чехов-центра выполняет функцию завязки, но не остается центральной темой спектакля. Убийство главы семьи Жоржа быстро отходит на второй план, уступая место вопросу о наследстве. Все восемь женщин переключаются на практическую проблему распределения имущества, и подозрения в убийстве постепенно сменяются взаимными обвинениями в корыстных мотивах.

Спектакль постепенно раскрывает еще одну тему — роль мужчины в жизни женщин. Хотя все героини жили за счет убитого Жоржа, в ходе обсуждения они приходят к выводу, что мужчины, скорее, мешают их самостоятельности. Образы всех восьми женщин представляют собой смесь алчности и лицемерия, и зритель не всегда испытывает сочувствие к ним, несмотря на их опасения по поводу туманного будущего.

Здесь стоит отметить: режиссер и не ставил перед собой цель вызвать сочувствие к героиням. Трагедия от смерти главы дома растворяется почти сразу, интерес к расследованию убийства угасает к концу первого акта. Напряжение детектива уступает место комедийному ритму, где приемы гипертрофированы до максимума.

Кажется, «8 Ж» сосредоточен на том, чтобы развлечь зрителя: актрисы работают в яркой, нарочито преувеличенной манере, музыкальные и визуальные эффекты создают динамику, драма разбавлена комическими танцами и хорошим юмором.

Характерный для Александра Созонова режиссерский прием — работа с камерами и полупрозрачными экранами. Для зрителей, сидящих далеко, крупным планом выводят лица героинь. Это добавляет спектаклю кинематографичности и динамики, расставляет визуальные акценты. Тот же прием сахалинцы могли видеть в его постановке «Гроза» в Чехов-центре. В данном случае видеопроекции усиливают эффект присутствия и позволяют зрителю видеть мельчайшие эмоции актрис, что особенно важно в спектакле, где много внимания уделено мимике и игре. Ведь в этом детективе и сами героини играют роли.

Восемь (разных) женщин

Примечательно, что в открывающей экспозиционной сцене героини представлены как кардинально разные персонажи — каждая вычурна и необычна по-своему. К концу спектакля их индивидуальные черты сглаживаются, и они становятся похожи друг на друга в своей одержимости деньгами. В частности, теща Жоржа встает с инвалидного кресла, три блогера забывают про свои прямые эфиры, горничная Мишель теряет французский акцент, а таролог Шарлота перестает ярко жестикулировать и драматизировать.

Эти изменения работают на общую идею спектакля — рефлексию о приоритетах женщин и их отношениях с материальными благами. В конце концов жажда денег стирает грани между героинями, а вместе с тем пропадают и внутрисемейные конфликты. Раз денег хватит на всех, то и ругаться из-за них не стоит.

Горы Куршевеля

Отдельно стоит отметить работу художника-постановщика Ольги Кузнецовой. Она перенесла зрителей в зимний Куршевель с его стерильно-белыми интерьерами, заснеженными склонами и высоким небом.

Декорация на вращающемся круге сцены создает эффект объема: дом плавно переходит в горный пейзаж. Благодаря игре света горы «оживают» и переливаются, усиливая контраст между внешним лоском курорта и внутренним напряжением героинь.