Премьера в Чехов-центре: «Воскресение» открыло театральный сезон на Сахалине

Сахалинский Чехов-центр открыл 96-й театральный сезон на Большой сцене. Премьера спектакля «Воскресение» по последнему роману Льва Толстого состоялась 3 и 4 октября 2026 года. Режиссером постановки выступил Евгений Зимин, для которого это уже четвертая работа на сахалинской сцене — ранее он поставил здесь «Хапун», «Теркин» и «Эшелон». Инсценировкой романа занимался драматург Алексей Житковский, знакомый публике по пьесе «Горка», идущей на Новой сцене. Проект реализован при поддержке федерального партийного проекта «Культура малой Родины».

Плясовой задор, или режиссерское видение Толстого

В основе «Воскресения» лежит история духовного перерождения князя Дмитрия Нехлюдова после встречи с некогда соблазненной им девушкой — Катюшей Масловой, оказавшейся на скамье подсудимых. Роман поднимает темы несправедливости судебной системы и пороков общества, и спектакль следует по его стопам.

По внутренней интонации и режиссуре постановка ближе к мистическому Михаилу Булгакову или сатирическому Николаю Гоголю, чем ко вдумчивому и размеренному языку Льва Толстого. Драматург Алексей Житковский взял за основу общую канву сюжета, при этом создав самостоятельное произведение, которое можно смотреть без привязки к первоисточнику.

Евгений Зимин выстраивает повествование на резком контрасте. Напряженные, эмоциональные сцены с муками совести Нехлюдова и тюремным бытом сменяются задорными народными плясками.

Рефреном через весь спектакль проходит ритуальная припевка из игры в «горелки» — «Гори, гори ясно, чтобы не погасло!». Именно с этой игры начались запретные отношения молодого князя и служанки Катюши. В древности игра имела языческий подтекст, ее связывали с началом весны, солнцем и праздником Ивана Купалы. Она служила легальным способом для холостых парней и незамужних девушек познакомиться. В постановке эта песенка выступает то музыкальной перебивкой между сценами, то драматическим акцентом. Такой прием позволяет режиссеру сбросить зрительское напряжение, чтобы после он мог с новыми силами окунуться в праведное дело главного героя и не потерять со временем желания сочувствовать происходящему на сцене. Благодаря этому трехчасовое действие, включающее эпизоды в суде и на каторге, смотрится легко и не оставляет гнетущего чувства безысходности.

Среди неожиданных достоинств спектакля стоит отметить, что на протяжении всей постановки сохраняется ощущение горячечного сна: яркие костюмы, цветной свет и эксцентричное поведение представителей высшего общества перемежаются с мрачными буднями заключенных за тяжелыми решетками и задорными народными плясками. Все это — социальная панорама русской жизни конца XIX века, но такая цветастая и разноплановая, что хочется изучать ее как витраж, а не как литературный отпечаток эпохи.

Подчеркнем также: финал, вопреки тяжести поднятых тем, оставляет светлое впечатление и надежду, что сближает спектакль с оригинальным произведением Толстого.

Двоякость и двойничество

Примечательно режиссерское решение разделить главного героя на двух персонажей, существующих на сцене одновременно. Олег Царев исполняет роль действующего Нехлюдова. Это нерв и эмоция постановки, герой, активно участвующий в событиях. Руслан Алямшин играет Нехлюдова-наблюдателя. Он смотрит на действие со стороны, с высоты пережитого опыта, и откликается на события тихой тоской. Это разум героя, ищущий и думающий. Он вполголоса ведет односторонний диалог с Катюшей, пытаясь найти в прошлом точку, где можно было поступить иначе.

Герои дают две точки зрения на одни и те же события. А по мере развития сюжета зритель может наблюдать, как грани одной личности, разделенные режиссером между артистами, срастаются воедино снова.

Роль Катюши Масловой играют в разных составах Алла Кохан и Анастасия Солдатова. За два премьерных дня зрители увидели два уникальных спектакля, поскольку актрисы по-разному расставляют акценты и интонации. Это позволяет раскрыть сложного толстовского персонажа с разных сторон и обнаружить в знакомом образе новые грани.

Взгляд через увеличительное стекло

Говоря о сценографии, стоит отметить, что художник-постановщик Кирилл Пискунов при создании визуального языка «Воскресения» сохранил свои фирменные приемы: декорации во всю высоту сцены, натуральные материалы, функциональные лестницы и помосты.

При этом постановочная команда нашла необычный способ подсветить ключевые моменты и крупно показать лица героев в моменты наивысшего напряжения, отказавшись от современных видеопроекций. Емкости с водой выполняют функцию линз. То, что в современных постановках часто делают с помощью камер с прямым эфиром, в Чехов-центре решено в духе эпохи.

В эпизодах с высшим обществом в сценографии активно используют зеркальные пространства. Режиссер как бы рассматривает героев через увеличительное стекло и показывает нам, зрителям, наше отражение.

«Либо я сумасшедший, либо все они», — горько произносит Нехлюдов в финале. Зритель невольно соглашается с персонажем: на фоне эксцентричного действа, происходящего на сцене, князь и Катюша производят впечатление единственных адекватных людей, окруженных безумцами.

Усиление этого ощущения приводит к мысли, что ни вытащить Маслову из круговорота, ни спастись самому у Нехлюдова не получится. А потому закономерно, что в итоге главный герой предстает перед зрителем в той же одежде, что и каторжники. Мир становится его личной каторгой, которую невозможно вынести, когда просыпается совесть, если не держать в дрожащих руках Евангелие.

«Поздравляю коллектив Чехов-центра и зрителей с открытием 96-го сезона! Сахалинский театр по праву считается одним из лучших на Дальнем Востоке и известен далеко за пределами региона. Мы видим, как растет мастерство наших артистов, а репертуар становится все более многогранным, какой насыщенной становится культурная жизнь области», — отметил губернатор региона Валерий Лимаренко.