Ночлежка как Тайная вечеря: на Сахалине показали эскизы по рассказам Горького

Режиссерская лаборатория стартовала 19 июня и объединила артистов с Сахалина и других городов Дальнего Востока. В этом году проект прошел в коллаборации с фестивалем «Горький+». Режиссеры Сюзанна Классеп и Кирилл Демидов обратились к ранним произведениям Максима Горького.

«Бывшие люди»

Режиссерский эскиз Сюзанны Классеп, представленный в рамках лаборатории фестиваля, оставляет ощущение цельного и художественно зрелого высказывания. В его основе лежит парадоксальное и мощное сочетание бытового ужаса реальности и высоты духовного поиска, рвущегося к свету из непроглядной тьмы. Этот дуализм режиссер выстраивает через тонкую компиляцию текстов Максима Горького. Жесткая, приземленная проза рассказа «Бывшие люди» здесь переплетается с возвышенными отрывками из поэмы в прозе «Человек», которые режиссер превращает в подобие церковных песнопений.

Мелодичная читка героев буквально погружает зрительный зал в транс, затягивая в пучину мрачной ночлежки, где тьма пространства становится метафизической. При этом обитатели социального дна не вызывают у зрителя отторжения или брезгливости — транслируемая со сцены безысходность рождает лишь глубокую человеческую жалость и горькое понимание того, что этим людям уже невозможно помочь.

Это же двоемирие находит свое отражение и в сценографическом решении. Пространство ночлежки воплощено в виде длинного стола, покрытого красной бархатной скатертью. За ним опустившиеся, потерявшие человеческий облик герои пируют, угощаясь спиртным и соленьями. Визуальное решение, несмотря на то, что персонажей на сцене всего девять, рождает стойкую и очевидную аллюзию на Тайную вечерю.

Эту библейскую рифму до предела обостряет финал, увенчанный смертью персонажа под именем Учитель. Застывая на столе с раскинутыми в стороны руками, он превращается в живое распятие, однако его «жертва» не вызывает у окружающих почти никакой реакции.

Для обитателей ночлежки гибель стала будничной, тогда как моральная смерть, случившаяся с ними задолго до этого момента, оказывается куда страшнее физической кончины. Они все духовно мертвы, и их равнодушие ко всему пугает сильнее любого внешнего проявления жестокости.

Для формата 50-минутного лабораторного эскиза предложенная форма кажется идеальной — плотная атмосфера держится на сильных визуальных образах и медитативном ритме. При потенциальном переносе работы на большую сцену и ее превращении в полноценный спектакль неизбежно возникнет вопрос драматургической динамики. На данный момент эскизу не хватает сюжетного стержня — действие соткано преимущественно из рассуждений и статичных состояний героев. Чтобы удержать внимание зрителя в рамках большой формы, режиссеру потребуется проработать сюжетную составляющую, при этом не растеряв достигнутую глубину и гипнотическую силу эскиза.

«Мальва»

Режиссерский эскиз Кирилла Демидова по рассказу Максима Горького «Мальва», также показанный в рамках режиссерской лаборатории фестиваля театров Дальнего Востока, предложил принципиально иной подход к классическому тексту, сместив акценты со знакомого любовного многоугольника в плоскость брутальной мужской борьбы за власть и болезненной сепарации от родителей.

Главная героиня Мальва в исполнении Ксении Ермаковой здесь сознательно лишена привычного статуса роковой женщины; она предстает красивой, игривой, но по сути лишь формальной причиной для столкновения отца и сына, чьи подлинные разногласия уходят корнями в глубокие фрейдовские мотивы. Стремление Якова силой одолеть отца ради обладания мачехой обнажает первобытную, архетипическую природу конфликта.

Чтобы насытить бытовое противостояние героев действием, режиссер задействует богатую палитру театральных приемов, порой граничащую с избыточностью. В часовой хронометраж эскиза оказываются плотно упакованы десятки находок: от метафорического насилия без прямого физического контакта и условной сценографии (где ковер на песке превращается в маркер дома) до дистанционной драки на жезлах и ритуального танца с ножами.

Мощным акцентом становится живое звуковое сопровождение, где артисты создают плотный ритмический рисунок с помощью гитары, балалайки, бубна и даже пластиковых канистр из-под воды.

Такое обилие выразительных средств вызывает двоякое ощущение. С одной стороны, перенасыщенность приемами порой кажется чрезмерной и неоправданной, но с другой — именно эта визуальная и аудиальная аттрактивность держит внимание зрителя. Без нее на сцене остался бы слишком простой, отчасти избитый сюжет, не способный удерживать зрительское внимание.

Актеры «выжимают» из предложенного материала внутреннее напряжение, а изобретательная сценография непрерывно развлекает взгляд, однако в смысловом плане работе все же не хватает драматургической динамики и философской глубины. Кирилл Демидов в своей «Мальве» выстраивает историю не столько об извечном противостоянии отцов и детей, сколько о состязании физической и духовной силы, что концептуально соотносит этот эскиз с постановкой Сюзанны Классеп.

Закономерным итогом маскулинной борьбы становится финал, где Мальва достается третьему мужчине — более зрелому, спокойному и не вовлеченному в деструктивный семейный конфликт. Открытый финал эскиза оставляет явный намек на то, что поражение Якова не остановит локомотив агрессии, и насилие как таковое оказывается центральным персонажем в показанной истории.

На показах эскизов собрались руководители и директора дальневосточных театров. Эксперты оценивали потенциал режиссерских работ, рассматривая возможность приглашения постановщиков для создания полноформатных спектаклей на своих сценах. Подобная практика уже успела зарекомендовать себя как эффективный социальный лифт в театральной среде.

Впрочем, даже если эскиз не перерастет в полноценный спектакль, лаборатории подарили неоценимый опыт как самим режиссерам, так и артистам, которые получили уникальный профессиональный вызов, работая в условиях жесткого дефицита времени.