Бунт против Андерсена: спектакль «Стойкий оловянный солдатик» показали на сцене Чехов-центра

Три плана реальности

Внешний, сказочный каркас спектакля удерживают два детских голоса — в записи они читают оригинальный текст Андерсена, даря действию легкость и непосредственность. Здесь же присутствует игровой план артистов: внутри сказки они существуют в плотном пластическом рисунке, при этом иногда общаются без микрофонов, словно намекая, что диалоги персонажей не имеют большой важности.

Главный сдвиг привычного происходит в моменты, когда актеры ломают «четвертую стену». Со сцены в микрофон звучат искренние рассказы о детских играх, прыжках с тарзанки, о том, что такое любовь. Это «выдергивает» зрителя из сказочных образов, и знакомый сюжет обретает не просто новую жизнь, а альтернативное измерение, где стойкость актеров, играющих «солдатиков», измеряется реальными шрамами реального человеческого опыта.

Таким образом постановка строится на контрастах и заставляет зрителя непрерывно «включаться» и «выключаться» из повествования. За счет такой многослойности сюжета детям может быть сложно воспринимать действие, зато взрослые находят в этом увлекательное исследование знакомой истории. 

Живой фон

Визуальное решение спектакля подчеркнуто просто. Костюмы и декорации лаконичны, они умышленно не перегружают восприятие и освобождают пространство для фантазии. Этот минимализм компенсируется изобретательной режиссерской работой. На сцене всего два главных героя — Солдатик и Танцовщица. Остальные артисты превращаются в пластический эквивалент окружающего мира.

Вся труппа — это стихия, толпа и антураж. На глазах у зрителя они трансформируются то в нежных лебедей, то в змей, то в бурный поток воды или ожившие детские игрушки. Из этой же живой человеческой массы материализуются и главные антагонисты — тролль из табакерки и крыса. Причем режиссер не скатывается в буквальную бутафорию: от крысы зритель видит лишь силуэт — мордочку да хвост, но исходящая от нее угроза вполне ощущается.

Камерность постановки неожиданно и эффектно взрывается благодаря масштабной работе с видеопроектором. В сцене с рыбой, проглотившей Солдатика, проекция разворачивается во всю длину немаленькой сцены сахалинского Чехов-центра. Такой масштаб подчеркивает хрупкость главного героя перед лицом мира.

Атмосферу уюта и сказочности поддерживает музыкальное оформление. Мотивы звучат так, словно их извлекают из старинной музыкальной шкатулки.

Прелесть и бунт

Несмотря на то, что спектакль заходит на территорию глубоких, взрослых и местами пугающих экзистенциальных вопросов (например, что такое смерть и можно ли не умирать), постановка парадоксальным образом лишена мрачности.

За счет абсолютной искренности артистов и легкости формы вся конструкция кажется до крайности теплой и трогательной. Это редкий пример театрального баланса, который не оставляет равнодушными ни искушенных взрослых, ни детей, способных улавливать эмоции даже без понимания сложных метафор.

Самой неожиданной находкой спектакля становится финал. Показав залу классическую трагическую развязку сказки Андерсена, актеры отказываются мириться с жестокостью автора. Они снова выходят из ролей и предлагают свои, счастливые варианты развития любовной истории Солдатика и Танцовщицы.

Нам напоминают: финал любой, даже самой грустной истории всегда можно переписать, пока в человеке жива способность любить и оставаться стойким.