Это семейная болезнь: психолог центра «Жизнь» дал интервью о лечении и срывах зависимых на Сахалине

— Здравствуйте, Виктор. Расскажите, кто может обратиться в ваш реабилитационный центр?

— Любой желающий, даже с никотиновой зависимостью, и происходит это по-разному. Примерно 30% обращений — это случаи, когда человек сам осознает проблему, понимает, что не может справиться с ситуацией, и приходит с готовностью изменить свою жизнь с помощью курса реабилитации. Существуют схемы платного и бесплатного приема, в последнем случае тяжело зависимые люди должны числиться на учете в государственном диспансере.

— С какими проблемами к вам приходят?

— Программа рассчитана на многие виды зависимостей, но если говорить о цифрах, то 90% обратившихся — это люди с алкогольной и наркотической зависимостью. На курсе всегда есть как минимум один человек с лудоманией. Это не значит, что игроманов мало, но они, к сожалению, обращаются намного реже. Хотя проблема серьезная и требует большого внимания к себе. В основном же мы работаем с зависимостью от психоактивных веществ. Если 30% приходят сами, то 70% — через посредника, которым почти всегда выступают родственники или близкие. Зависимый — не значит «плохой человек»: так устроена сама болезнь, из-за ее отрицания больной не понимает и не воспринимает происходящее в своей жизни, тогда как близкие видят и чувствуют на себе эту зависимость.

— Но при этом, уже в процессе, человек должен сам захотеть избавиться от зависимости, или его желание необязательно?

— Близкие обращаются, приходят на первичную консультацию. Дальше мы выстраиваем маршрут, чтобы так или иначе замотивировать и самого клиента. Чаще всего это происходит через так называемую интервенцию — подключается команда специалистов. Это объемный процесс, позволяющий собрать всех заинтересованных в жизни клиента людей и с помощью консультаций показать человеку, что происходит с его жизнью и дать ему выбор.

Большая ответственность ложится на родственников — как они поведут себя на собеседовании. Зачастую им кажется, что проблема только у зависимого, а у них все хорошо, но это не так. Зависимость — всегда семейное заболевание, и разворачивать ее нужно со всех сторон. Если родственник решил пойти на интервенцию (убеждение и мотивацию клиента), ему определенно придется менять свои жизненные процессы, и порой кардинально.

Простой пример: сын 25 лет живет дома, употребляет алкоголь, наркотики, что-то продал, появились долги — последствия очевидны. Родители предлагают реабилитацию, тогда мы собираем всех родственников и близких, кто заинтересован в жизни человека и может повлиять. Всех готовим, каждый высказывает свои опасения и переживания, в конце мы предлагаем помощь.

В центре проводят постоянные консультации с психологом, на смене всегда есть консультант по химической зависимости. В штате 9 сотрудников, все квалифицированные и работают именно в этом направлении: консультанты по химической зависимости заступают на двухсуточную смену. К команде всегда подключаются дополнительные специалисты — семейный психолог и психологи, проводящие тренинги активности. Вся эта работа идет непосредственно в центре.

— Есть ли медикаментозное лечение?

— Мы не медицинское учреждение. Перед поступлением в центр иногда имеет смысл пройти детоксикацию в частной или государственной наркологической клинике — очистить организм и затем привести человека к нам. Это нужно не всегда, но порой действительно лучше сделать. Центр оборудован всеми необходимыми медикаментами повседневного спроса — от простуды, головной боли и так далее. Но лечение препаратами, влияющими на психику или нейронную деятельность психического спектра, у нас не применяют.

— Как вы ограждаете лудоманов от игр?

— Телефона у пациентов нет в период всего курса. Любая игра под запретом, если только она не имеет тренинговой психологической основы. Никаких азартных игр: лудомания — это любая азартная игра на деньги, всегда связанная с каким-то оборотом. Она включает очень много форм: казино, ставки на спорт, крипта, биржа, пари. Естественно, азартные игры запрещены, телефона нет, доступа в интернет — тоже.

Телефон появляется в руках у клиента только для звонка раз в месяц домой, они могут поздравить кого-то, просто пообщаться, рассказать, как дела. В остальное время пишут письма — именно через руку отлично восстанавливаются нейронные связи, которые разрушены при употреблении алкоголя и наркотиков. Коммуникация в этом плане очень ограничена, но за время стационарного курса они встречаются со своими близкими — проводят две семейные встречи.

— Как в процесс вовлечены родственники?

— Как только близкий человек попадает на реабилитацию, родственник не уходит из поля нашего зрения — у него ежедневные и еженедельные занятия. Раз в неделю семейный психолог проводит групповые занятия для родственников. И это обязательное условие — они вовлечены в процесс, потому что 70% срывов и рецидивов зависимого происходит, к сожалению, именно по вине близких: человек вернулся вроде новый, перепрошитый, а они остались со старыми формами, заученным поведением и реакциями.

— Можете привести пример?

— Приведу элементарный случай, он показывает, насколько порой родственники не понимают, что происходит. Выход из центра всегда происходит в пятницу: пять месяцев прошло, ждем ближайшую пятницу, человек выходит. И однажды был такой случай — не сказать, что единственный, но очень явный.

Родственники приехали забирать, вечером семья заказали столик в ресторане, чтобы отметить в большой компании с алкоголем (!) и ведущим выход любимого сына. Есть даже такой мем: батя стоит, курит папиросу, увидел сына с сигаретой — подзатыльник: «Не кури», а сам курит. Понятное дело, что дома должны поменять многое, вплоть до наполнения холодильника, в котором уже на стоит просто так алкоголь, а родители и близкие — корректируют формы проведения семейного досуга, меняют денежные отношения. Не решают проблемы за зависимого, но при этом помогают и поддерживают, стараясь не вспоминать прошлое.

— Что происходит потом, после этих пяти месяцев?

— После первоначальных пяти месяцев реабилитации начинается этап социальной адаптации. Этот двухмесячный курс проходит в полустационарном режиме: клиенты самостоятельно приходят утром и находятся в центре до середины дня, занимаясь социализацией. На этом этапе они уже осознали природу своей зависимости, и теперь задача состоит в применении знаний на практике, в условиях реальной жизни с ее проблемами, триггерами и обстоятельствами, провоцировавшими употребление. Здесь происходит обучение и интеграция, при поддержке специалистов, направляющих и социализирующих человека. По завершении этого двухмесячного периода начинается самостоятельный, основательный этап выздоровления.

Зависимость мы все равно рассматриваем как хроническое состояние, поэтому этого срока недостаточно. То есть после 7 месяцев мы никаким образом не обеспечим человеку возможность употреблять теперь умеренно. Задача — чтобы он принял решение отказаться от пагубной привычки навсегда. Поддержка этого решения и состояния трезвости требует самостоятельных усилий. Реабилитанты получают рекомендации по дальнейшей поддержке, чаще всего — присоединение к анонимным сообществам.

Еженедельно, по пятницам, для прошедших курс проводят бесплатное занятие по профилактике срывов. Оно позволяет выявить потенциальные триггеры, ускользающие в повседневной жизни. Участники, завершившие программу, продолжают посещать эти встречи, готовясь к ним и выполняя задания.

Дополнительно предлагаем вовлекаться в волонтерскую деятельность, активно поощряем такую. Бывшие пациенты, прошедшие полный курс, могут вернуться в центр для консультаций, обмена опытом и поддержки новых клиентов. Помощь другим рассматриваем как мощный ресурс, заполняющий образовавшуюся пустоту.  Вот представьте, человеку сорок лет, и двадцать из них он беспробудно пил. Если долгое время алкоголь был основой общения, времяпрепровождения, единственным источником веселья, то отказ от него создает вакуум. Предложение быть полезным другим является эффективным способом справиться с пустотой и построить новую, трезвую жизнь.

— Какова доля излечившихся?

— Термин «вылечились» мы вообще не применяем, потому что полностью вылечиться нельзя. Мы говорим про хроническое заболевание: зависимость будет с человеком всегда. Но в состоянии ремиссии, в состоянии выздоровления человек действительно может прожить всю жизнь. 70 процентов вернутся к употреблению, 30 нет.

Это те 30%, о которых мы говорим: он прошел курс до конца, все семь месяцев. А 70% — из них половина после пяти месяцев реабилитации не придут на социальную адаптацию. Кто-то из них не пойдет. Это, знаете, как на хирургическом столе: пациент лежит, ему делают операцию, что-то достают. Только «заштопали», а он сразу встает, и говорит, дальше я сам разберусь, в интернете посмотрю. Вот примерно так кто-то закончит из этих 70 процентов «социальную адаптацию», забыв, что зависимость — это хроническое заболевание. И что первым делом нужно заниматься ей, а потом всем остальным: долгами, семьей, работой, карьерой.

Есть такие, кто доходит до конца курса и затем продолжает волонтерскую деятельность, встраивает ее в свою жизнь. У нас есть такие ребята. Они работают в разных сферах: есть обеспеченные, есть люди среднего достатка, есть известные — но при этом они находят время, приезжают в центр, делятся опытом с другими, посещают анонимные сообщества и при этом работают по определенной программе, проходят профилактику срыва. Вот эти 30% — те, кто готов кардинально поменять свою жизнь и делать это на постоянной основе. А бывает, что и эти пять месяцев не выдерживают — убегают. Это случается не так часто, но бывает.

— Можно уйти из центра реабилитации раньше срока?

— Этот вопрос требует деликатного рассмотрения. С одной стороны, центр является закрытой территорией с персоналом, ответственным за безопасность, который контролирует выход. С другой стороны, силовое удержание или принуждение недопустимы. В случае твердого намерения пациента покинуть учреждение и прекратить лечение, персонал прилагает все усилия для изменения его позиции. Это может включать дополнительные интервенции, повторные встречи с родственниками для совместного обсуждения ситуации и поиск путей для завершения реабилитации.

Однако, принцип «захотел — ушел» в его абсолютном понимании отсутствует. Ситуации, когда пациент настаивает на уходе, редки, поскольку это результат слаженной работы сотрудников, направленной на то, чтобы пациент осознал цели терапии, но без принуждения.

— Какие стереотипы существуют в отношении зависимых?

— Если в 70–80-е годы прошлого века понятия зависимости как болезни не существовало, и алкоголиков лечили в психиатрии, диагностируя шизофрению, то сегодня прогресс очевиден. Тем не менее, общественное мнение не изменилось кардинально. Многие по-прежнему считают, что алкоголизм, наркомания или лудомания возникают из-за отсутствия силы воли или слабохарактерности. Однако международное медицинское сообщество признало химическую зависимость заболеванием. Подобно тому, как мы не виним близких за онкологию, не следует осуждать зависимых. Более того, обвинения, наказания и упреки неэффективны, а лишь усугубляют ситуацию, провоцируя ответную агрессию и демонстративное поведение.

Люди, страдающие от алкогольной или наркотической зависимости, часто сталкиваются с осуждением, их воспринимают как маргиналов. Однако реальность такова, что в реабилитационные центры обращаются люди из самых разных слоев общества, многие из которых находились на грани потери карьеры или переживают кризисный период, грозящий полным разрушением жизни. Среди них бывают и известные личности. Некоторые из них еще не потеряли все, но очень близки к этому. За каждым таким человеком стоит целая команда: бизнес-партнеры, сотрудники, близкие. Это обычные люди, а не стереотипные образы, вроде бездомного, ищущего деньги на выпивку, или наркомана с иглой, стоящего на улице.

Жизнь тех, кто столкнулся с зависимостью, сильно отличается от этих клише. Ситуация с наркоманией кардинально изменилась. Если раньше для разрушения жизни опиоидного наркомана требовалось несколько лет, то современные синтетические наркотики, такие как «соль», действуют стремительно. Всего за месяц вещество, не имеющее природных аналогов и синтезированное искусственно, разрушительно воздействует на нервную систему и организм в целом.

— Вы поддерживаете контакты с бывшими пациентами? 

— Да, люди, успешно прошедшие реабилитацию и отказавшиеся от употребления, часто выражают свою благодарность, говорят, что центр изменил их жизнь. Мы держим активную связь с сотнями бывших клиентов, они звонят, пишут, интересуются жизнью центра и участвуют в мероприятиях. Наивысшая форма благодарности для нас — это предложение приехать в центр и помочь в качестве волонтера. Наши бывшие пациенты делятся своими успехами, сообщают о рождении детей, повышении по службе, переездах или строительстве дома — все это свидетельствует о восстановлении полноценной жизни.