«Актер должен быть живым»: Сергей Усов о роли писателя Довлатова и фестивале театров на Сахалине

С 21 июня по 5 июля в Южно‑Сахалинске пройдет фестиваль театров Дальнего Востока — несколько дней, десяток постановок из разных регионов и много профессиональных встреч. В программе заявлены не только спектакли драматических театров, но и лаборатории, а также несколько экспериментальных форматов. 

В рамках фестиваля сахалинский Чехов-центр, принимающая сторона, покажет камерную семейную постановку «Довлатов. Наши», срежиссированную Игорем Лебедевым. Подробнее о постановке можно почитать в нашем материале. Спектакль родился в рамках лаборатории, получил поддержку зрителей, победив на голосовании, а вместе с тем и возможность стать полноправной частью репертуара театра. 

Режиссер доработал свой проект до полноформатного произведения, и премьера постановки «Довлатов. Наши» состоялась в мае 2025 года. Главного героя — писателя Сергея Довлатова и рассказчика — играет Сергей Усов.

Корреспондент Sakh.online встретился с артистом, чтобы обсудить историю создания спектакля, его переход из лаборатории в полноценную постановку, ожидания от фестиваля и личные творческие переживания.

— Спектакль родился из лабораторного эскиза. С чего началась работа над «Нашими»?

— В нем с самого начала участвовали ребята из Чехов-центра — почти вся команда была из нашего коллектива. С той только разницей, что женские роли исполняла актриса областного театра кукол Юлия Тронина, а вместо Сергея Максимчука играл заслуженный артист Сахалинской области Леонид Всеволодский. Единственным приглашенным специалистом был осветитель Константин Михайлов из Якутии.

Мы ставили мини-спектакль в репетиционной точке филармонии. Зал был с ярким советским антуражем: ветхая лестница, большое просторное помещение с паркетом. Это место очень помогло создать нужную атмосферу, лаборатория получилась очень живой.

— Сколько у вас было времени и какую задачу ставил перед артистами режиссер?

— Во всякой лаборатории времени немного — примерно пять дней. Мы сразу распределили роли. Режиссер Игорь Лебедев предложил нам прочитать тексты и сразу «идти в ноги»: не проводить много времени за столом, а сразу пробовать сценическое действие, пойти от природы, от сиюминутного ощущения.

Игорь свободен в работе с актерами, много слушает, обсуждает — он не тиран, а скорее партнер. Если что‑то кажется лишним, он убирает, где надо — добавляет. Это очень лояльный режиссерский подход, с ним комфортно работать.

— Ваша роль — это больше отшлифованная режиссерская идея или образ, который вы выстраивали самостоятельно?

— По моему восприятию роль написана самим Довлатовым. Здесь работа скорее с текстом, его очень-очень много, при этом мало возможности что-то добавить от себя лично. То есть Сергей Довлатов является и рассказчиком, и персонажем в произведении. Поэтому что-то привнести от себя можно было только вместе с командой — с коллегами и режиссером. Подчеркну, что невозможно сыграть такой материал в одиночку — это прежде всего коллективная работа.

— Я не представляю «Наших» как моноспектакль — там не было бы такой динамики.

— Пртзнаюсь, динамика и в уже сложившейся постановке бывает сложной. Иногда мы «проседаем», иногда «улетаем вперед». 

— Выходит, вы можете самостоятельно выстраивать темп спектакля?

— Я стараюсь чувствовать зал: ускорять или замедлять темп, когда нужно. Да.

Стараюсь работать с партнерами, подстраиваться под них. Мне всегда нужна опора и «чувство локтя». Меня учили, что театр — коллективное занятие. Я не тот, кто в одиночку «тащит» сцену.

Впрочем, например, монологи — другое дело: когда ты один, действуешь в своем ритме. Но если монолог вырастает из предыдущей сцены, ее тоже нужно «зацепить». 

Игорь Лебедев много говорил мне о том, что в «Наших» нужно вести единую линию через все рассказы и персонажей. Писатель Довлатов исследует каждого человека, которого вспоминает. Он пытается понять, что делает этого человека близким ему.

Спектакль, как мне кажется, о том, как возникает чувство родства между людьми.

— Тем более не всегда кровное родство дает ощущение близости.

— Именно. И, возвращаясь к чувству команды, хочется добавить с позиции, пожалуй, зрителя. Я ведь смотрю спектакли нашего Чехов-центра и гастролеров. Спектакль хорош, когда все в нем работает друг на друга. То есть нет моментов, которые «вываливаются» по темпу, режиссуре, работе актеров. Мне кажется, что хороший спектакль подогнан, как костюм, идеально сидит.

И постановка может быть любого жанра, про что угодно можно поставить спектакль. Главное, чтобы в начале режиссер задал условия существования, а дальше спектакль существует, что называется, по правилам игры. 

— Какие правила игры были у вас при постановке «Наших»?

— Процесс был сумбурным и в рамках лаборатории, и уже на Новой сцене из-за большой загруженности всех занятых актеров. Лично мне поставили задачу связать отрывки произведения, пронести исследовательскую линию через всю постановку, понять, как рождается родство. Причем здесь важны обе стороны: что меня, как героя, роднит с другими персонажами, что меня, как Сергея Усова, роднит с Довлатовым. 

А еще Игорь Лебедев просил «излишне не страдать». Сергей Довлатов в оригинальном произведении к своим близким людям относится с легкой иронией и даже юмором. Поэтому мы стараемся не превращать постановку в трагичную историю.

— То есть ирония, которая явно звучит в спектакле, берет начало из текста?

— Да. Игорь говорил мне так: «Ты рассказываешь анекдот. Представь, что все твои реплики — это вот такой длинный часовой анекдот».

— А зал плачет.

— И в этом весь театр! Наша задача рассказать историю, но эмоции возникают уже у зрителя.

У моего героя могут быть чувства к матери или, например, дяде, а у зрителя — свои ассоциации, воспоминания. Эмпатия работает через личный опыт: у всех есть близкие, трагичные и не очень истории. Все мы люди, все живем в разных обстоятельствах, но все равно мы пытаемся найти что-то человеческое в себе, в других. Найти своих людей, чтобы прожить жизнь более спокойно.

Знаете, есть шторм и есть один кораблик, который плывет по морю. Ему нужно найти другой кораблик, чтобы вместе идти через шторм. Вот шторм — это жизнь, а кораблики — это люди.

— И все же, Сергей, кого вы играете в этой постановке? Довлатова или собирательный образ писателя, или рассказчика? Как вы сами воспринимаете свою роль?

— В моем случае есть текст автора и текст персонажа. Иногда я обращаюсь к залу, излагая свои мысли; иногда ныряю в общение с персонажем. Это не 100% автобиографический Сергей Довлатов и не я сам. Скорее собирательный образ человека, который ищет свое место…

— …и другие кораблики. 

— Именно так. 

— Вы очень правдоподобно играете собирательный образ задумчивого, вечно рефлексирующего русского писателя. Писали ли вы когда‑нибудь что‑то сами?

— Нет. Были идеи и сюжетные образы, скорее кинематографичные, чем литературные. Однако никогда не было желания перенести это на бумагу. Я не самый усидчивый человек для такой работы.

— При переходе из лабораторного проекта на Новую сцену многое ли поменяли в «Наших»?

— Добавили два новых отрывка — про деда в начале и про маму в середине, а также изменилось оформление сцены. Но это внешнее. Внутренне режиссерская задача осталась прежней, просто добавился текст. Мы с Игорем много говорили после репетиций о личных переживаниях и искали, что можно «подложить» под текст Довлатова из моего личного опыта, где схождения между мной и автором.

Насколько я знаю, Довлатов очень переживал, что не становится известным писателем. Он стал таковым уже под конец жизни, если я не ошибаюсь.

— У вас похожие переживания, как у артиста?

— Я не знаю, что честно ответить на этот вопрос. Сейчас каких-то амбиций гораздо меньше, чем лет семь назад или восемь. Не могу сказать, почему. Дело, мне кажется, не в нереализованном потенциале, а в том, что хочется быть профессионалом.

Понимаете, актерское мастерство очень нестабильно. На другой работе ты зачастую четко понимаешь: вот это хорошо сделано, а вот это нет, и есть возможность посмотреть на результат своего труда, буквально положить его на стол. У актеров такого нет: мы можем почувствовать, сыграть, но хорошо это или плохо, можно понять, только получив обратную связь от других людей. Каждый день, каждую неделю, каждый месяц возникает кривая парабола. 

У меня с каждым сезоном возникает больше вопросов к актерскому мастерству, к профессии. Это хорошие вопросы, но сложные, и нужно на них искать ответы. Что работает, что не работает? Чувствуешь порой, что в сцене что-то не пошло: как это можно исправить? Соответственно, изменяется и восприятие качества работы. Вне зависимости от роли думаю: как ее углубить, как улучшить.

Главная задача остается прежней: сыграть персонажа, который принесет интересную историю, покажет «жизнь человеческого духа», как писалось в книгах Станиславского. И чтобы зритель прочувствовал эту историю, эмоционально на нее отозвался.

— В «Наших» вы очень много говорите, порой заговариваетесь, причем в одних и тех же местах. Это сделано специально? Например, в поэзии есть такой термин, как речевая оплошность, когда автор намеренно ошибается. Может ли в данном случае быть схожий прием для придания речи большего правдоподобия?

— Это и прием, и нет. При сильном напоре эмоций я действительно начинаю заговариваться: и как персонаж, и как Сергей Усов. Это нужно прорабатывать, так делать нельзя. Хотя…

Я недавно услышал фразу, что главная задача актера — на сцене быть живым. Все остальное вторично: как ты скажешь, как ты промолчишь. В первую очередь нужно показать живого человека, а для этого важно и самому быть живым человеком.

— Касательно грядущего фестиваля: чувствуете ли ответственность, что приедут коллеги из других регионов, зрители, которые с вами еще не знакомы?

— Я пытаюсь не волноваться перед этим фестивалем. Спасибо за вопрос. В прошлом году Чехов-центр показывал спектакль «Шведская спичка». К тому моменту он уже был много раз сыгран в разных эмоциональных состояниях, мы притерлись друг к другу, поэтому у меня не было тревоги. Сейчас ситуация немного иная. В «Наших» у меня более сложная задача, чем была в «Шведской спичке», — выключиться из сцены с другим героем, не выйдя при этом из спектакля.

— Вы ожидаете реакции от коллег, от критиков на фестивале? Или хочется поскорее отыграть и больше не нервничать? 

 — Хотелось бы и отзывов, и разговоров — обсуждения важны для профессионального роста. Я сам хожу на фестивальные постановки, когда не занят организацией этого масштабного и сложного мероприятия. Обмен идеями и обсуждение дают развитие.

— Немного о ваших амплуа: кажется, вы часто играете печальных, одиноких героев. Это ваше естественное состояние или навязанное со стороны?

— Думаю, мое. Часто режиссеры говорят, что у меня есть склонность «подкладывать грусть «в персонажа. Иногда меня за это ругают: «Не надо страдать, не надо страдать». Но я ощущаю, что играю амплуа «лишнего человека», который не может найти свое место. 

— А как насчет антагонистов? Есть ли они в вашем портфолио? 

— Нет, но было бы интересно сыграть. Очень хотелось бы попробовать себя в роли Молчалина из «Горя от ума» или шекспировского Ричарда Третьего. Оба они злодеи, как мне кажется, поневоле.

Знаете, актеров всегда учат тому, что не бывает просто плохого человека. Если в пьесе есть плохой, нужно найти в нем что-то хорошее. Если есть хороший, нужно искать изъян, чтобы в итоге героя уравновесить до среднего. Зачем? Чтобы он был человеком, чтобы его поступки вызывали двойственную реакцию и желание задуматься: а как бы я поступил на месте персонажа?

— Что есть «работать хорошо» для артиста?

— Быть живым на сцене и соблюдать жанр. Плохой спектакль — когда есть сцены, которые противоречат остальному, «выпадают». Иногда весь спектакль состоит из таких «лишних» фрагментов, и тогда может выстроиться композиция, но это тонкое искусство режиссуры.

Однако в театральном мире всегда и у всего есть второе объяснение: не сцена, например, плохо сделана, а я что-то недопонимаю. Для этого и нужны обсуждения, фестивали: показывать свое, наблюдать за чужим, обсуждать, думать.

— Значит, вы ждете фестиваля театров Дальнего Востока как площадки для обмена мнениями?

— Да, хочется и получить отзыв, и что-то подсмотреть, «своровать» у коллег— то есть вдохновиться. В рамках этого события происходит обмен не только мнениями, но и опытом. А это, уверен, для любого артиста очень важно. 

Ближайший регулярный показ спектакля «Довлатов. Наши» состоится в четверг, 11 июня. Билеты еще доступны в продаже. А в рамках VII Фестиваля театров Дальнего Востока Чехов-центр представит эту постановку 22 июня, 29 июня и 1 июля. 

Ранее Sakh.online писал, что программа грядущего фестиваля включает 11 лучших спектаклей дальневосточников и ведущих театров страны, уличные перформансы, образовательные мероприятия и лабораторию для режиссеров. В Южно-Сахалинске соберутся коллективы из Благовещенска, Якутска, Комсомольска-на-Амуре, Хабаровска, Уссурийска, Улан-Удэ, Владивостока и Читы.