Завели в шахту, раздели, взорвали: украинец-шуцман, арестованный на Сахалине, говорил о казни евреев

Символично, но не случайно: отчество Адольфович он получил при рождении, а выбрал путь служения другому Адольфу — Гитлеру — самостоятельно. При оккупации немецкими войсками территории СССР он сдался в плен сразу, в июле 1941 года, без малейшего сопротивления и без тени сомнения в правильности своего поступка.

«Благодаря моей трусости перед врагами Советского государства — немецко-фашистскими оккупантами — и будучи неуверенным в победе русского народа над гитлеровской Германией, видя её успехи в первые годы войны на Советско-Германском фронте, я добровольно явился в немецкий карательный орган — немецкую жандармерию, и подал заявление о поступлении на службу в немецкую жандармерию, тем самым изменил интересам Советской Родины, и активно помогал немецким оккупантам укреплять и проводить в жизнь… режим немцев», — заявил Генсюк следователю в Охе на допросе, проведённом в апреле 1948 года.

Карьерный взлет дезертировавшего из города Проскуров Генсюка был стремительным. С поля боя Владимир прибежал в родное село, которое уже заняли фашисты, и сразу напросился на работу в немецкую сельскую общину.

Через месяц с небольшим однофамилец — Генсюк Петр Григорьевич — предложил Владимиру по старой дружбе поступить на службу в немецкие карательные органы. Последний, хоть и называл свой переход «склонением», в тот же день побывал на приёме у начальника немецкой жандармской охраны лагеря военнопленных — хотя, наверняка, знал, какие ужасы происходят за колючей проволокой.

Первый месяц Генсюк охранял около 300 заключённых советских граждан и якобы даже без оружия. Следующей ступенькой стало месячное обучение на полицая-шуцмана. Именно их «цивилизованные» европейцы использовали в качестве убийц-наёмников. Поэтому самые грязные миссии — жечь и убивать своих же однополчан, односельчан, соседей, родственников — перекладывали на местных коллаборационистов, которых сами же считали расходным материалом.

По прохождении обучения Генсюк принял участие в одной из самых жестоких расправ — массовом убийстве двух тысяч евреев. Ради «забавы» карательную операцию в мае 1942 года посетили сотни полицаев и начальников из числа шуцманов; сама операция по уничтожению мирного населения вошла в историю как Дунаевецкая трагедия.

Километрах в трёх от местечка Дунаевцы на Подолье стоит заброшенная Демьянковецкая шахта — в ней взорвали население городка — советских граждан еврейской национальности. Решение об их насильственной гибели принял всего один человек — комендант Дунаевцев, который понял, что собрал всю возможную дань за год распоряжения этой территорией. Кроме того, руководству просто необходимо было «проставить себе галочку» об операции против евреев.

В ночь на 2 мая сотни фашистских извергов со своими прихвостнями начали выгонять евреев из хибар в ночную мглу. Майскую ночь пронзили плач детей, стоны матерей, молитвы и крики стариков. За этой вереницей наблюдал Владимир Адольфович, помнит он и лужи с кровью, которые долго впитывала местная земля после очередей по самым «нерасторопным». И хотя пытался свидетель одной из самых страшных сцен времен ВОВ убедить советского следователя, что он здесь ни при чём, ему резонно не поверили. Слишком много нюансов и деталей ему оказались известны. Он подробно описывал, как была «истоптана земля», по дороге тянулись «остатки рваной одежды», а «в стороне территории — старуха-еврейка, не то раненая, не то больная…».

«Там всех евреев раздели догола, загнали в шахту, а затем заложили взрывчатые вещества и шахту взорвали. Уточняю: взорвали не шахту, а ствол (ствол шахты — выход на поверхность, прим. ред.) и всех людей, находившихся в шахте, задушили», — преспокойно рассказывал шуцман, вравший, что находился в этот час в пустой комендатуре. А после не побрезговавший взять для себя из снятых с евреев вещей пиджак, брюки и будильник.

Несмотря на жестокость заданий, Генсюк оставался верным фашистам до самого конца. В мае 1943 года в составе воинского формирования предатель был переведён в Германию, а затем в Голландию, где строил оборонительные сооружения для нужд немецкой армии, участвовал в боях против союзников.

Генсюк В. А. осужден 15 сентября 1948 года военным трибуналом Дальневосточного военного округа по п. «б» ст. 54-1 УК УССР к 25 годам лишения свободы в исправительно-трудовом лагере с поражением в правах сроком на 5 лет с конфискацией имущества. Заключением военной прокуратуры Восточного военного округа от 19 декабря 2013 года он признан лицом, не подлежащим реабилитации.

«Дело Генсюка примечательно несколькими деталями. Он дезертировал из Красной армии в июле 1941 года — на самом трагическом этапе войны. Его отчество Адольфович оказалось зловещим совпадением: он сознательно присягнул другому Адольфу и служил до конца. Убийство двух тысяч мирных жителей в Демьянковецкой шахте — не абстрактная цифра, а личный выбор каждого, кто в ту ночь стоял с оружием. Генсюк пытался убедить следствие, что «ни при чём», но знал подробности: раздетые тела, взорванный ствол шахты, лужи крови. После этого он спокойно забрал себе пиджак и будильник. Спустя 65 лет, в 2013 году, военная прокуратура подтвердила: такой человек не заслуживает реабилитации. Публикация этих документов сегодня — это констатация установленных юридических фактов. А значит, каждый подобный случай — это не история из прошлого, а урок для настоящего. 

Этот урок особенно нагляден, если взглянуть на всю серию из шести дел, обнародованных УФСБ России по Сахалинской области в преддверии Дня Победы. Черниговский полицай, расстрелявший троих детей; лжец-«фанька», менявший имена; холмский рыбак, продавший Родину за 500 рублей; житомирский палач, отрубавший руки; дезертир Адольфович, наблюдавший за взрывом шахты… Все они выбрали нацистов. Все надеялись затеряться на далёких островах. И всех настигло правосудие: 25 лет лагерей, конфискация, поражение в правах. Ни один из них не был реабилитирован в постсоветской России — даже спустя десятилетия. Эти документы были засекречены. Теперь УФСБ открыло их, чтобы зафиксировать не только историческую, но и юридическую неопровержимость приговоров. Пока мы помним жертв, закон остаётся на их стороне», — прокомментировал председатель Сахалинской областной общественной организации пенсионеров (ветеранов) органов государственной безопасности Александр Иванча.